— Конфетка, хочешь член? Пососать хочешь? Серый… Сделай хорошо девочке.
— Только если она хочет, — говорит Серый и, в противовес своим же словам, оттягивает резинку спортивок, выпуская на волю член, налитой, горячий.
Гляжу на него, закатываю глаза, сглатываю…
— Хочет, — решает за меня Черный, чуть наклоняясь и дотягиваясь до болезненно напряженной груди, трогает соски, одновременно грубее входит, и я вскрикиваю, широко раскрывая рот. — Видишь? Хочет!
— Вижу, — кивает Серый.
Приподнимается и мягко проникает налитой головкой между губ.
Терпкий, солоноватый вкус, смешанный со вкусом крови, заполняет мой рот. И слюна сама собой течет, не могу остановить! Сглатываю, Серый толкается сильнее.
Заботливо придерживает меня, чтоб не упала, чтоб удобней было брать его в рот. И эта забота — настолько откровенный контраст с тем, что они с братом делают со мной! Это за гранью моей реальности, за пределами восприятия.
Я не могу больше бороться, не могу оставаться на поверхности."
"Тону, погружаясь в штормовые волны, накатывающие ритмично, горячо, утягивающие меня на самое дно безумия.
Тело мое мне уже не принадлежит: его мотает по воле штормового циклона, возносит на поверхность, позволяя глоток воздуха, и снова тянет вниз, в пучину разврата.
Мужчины все больше теряют разум, срываются, становясь теми, кто они есть на самом деле: хищниками, рвущими свою добычу.
И мне больно и сладко одновременно.
Трясет, качает, ладони разъезжаются, колени дрожат…
Серый освобождает мой рот и, глядя в ошалелые глаза, проводит пару раз кулаком по члену, кончая.
Смотрю на вязкие капли на диване… И дрожу в неконтролируемом спазме кайфа.
— Ох, бля… — реагирует на мои судорожные сжатия Черный, поспешно выходя и догоняя нас.
Снова опирается на диван кулаком, длинно и медленно лижет меня прямо по выступающим позвонкам.
Серый цепляет за затылок и тянет на себя, целуя.
Я только рот раскрываю, впуская. Он вылизывает меня, сладко и долго.
Отпускает.
И меня тут же разворачивает к себе Черный.
Трет измученные губы пальцем. И тоже целует.
Его поцелуй — с оттенком горечи и дыма.
Или это я горю и тлею?
Я живая, вообще?
— А ты — та еще зажигалка, да, конфетка? — усмехается Черный. — Прямо открытие… Продолжим?
Вздрагиваю от смысла его вопроса. Неверяще распахиваю ресницы. Он… Он реально сейчас?
— В кровати будет удобней, — слышу за спиной холодный голос Серого.
— Определенно, — кивает Черный. — Но сначала — в душ. Ко мне.
