Просто все происходящее, от того момента, когда мы остались тут наедине — просто бесконечный поток удовольствия. Меня трясет, выгибает, ноги сводит сладкой судорогой, и телом своим я управлять категорически не способна. И потому даже не соображаю, когда меняются братья, когда он меня берут уже по-другому, ставя на колени между собой. Просто ощущения становятся горячее, чувственнее, словно мы втроем танцуем какой-то сложный ритмичный танец, где женщина, одна на двоих, меняет партнеров, успевая уделять внимание им обоим.
А они, ослепленные эмоциями и чувством соперничества, пытаются бороться за нее, вытягивают из рук друг у друга, отыскивая все новые и новые способы доказать ей: я лучший! Именно я! Он — хорош, но я — круче!
Но им простительно. Они — мужчины. У них соперничество в крови. Они играют в это со мной и не понимают, что для меня выбора нет.
Они вдвоем — мой выбор.
Наверно, лишь теперь это осознается особенно четко.
Я никогда в жизни не соглашусь быть с кем-то из них, с одним.
Ни за что не смогу оставаться в постели с одним Жнецом без того, чтоб постоянно не выискивать взглядом второго, желая отразить огонь в его глазах, словить вот это выражение мрачного, острого блаженства, которое мы делим на троих.
Я никогда не думала, что так бывает. Не думала, что так будет со мной.
Но теперь…
Теперь — принимаю.
Потому что жизнь без них… Это не жизнь, на самом деле.
Лишь сейчас осознание — отчетливей некуда.
Мы не сексом занимаемся в эту минуту, мы новый договор заключаем. И скрепляем его. Собой.
— Конфетка… — хрипит Черный, усадив меня на себя и мягко наглаживая по животу и груди. Его руки настолько большие, что ладони без труда захватывают и то, и другое одновременно, — пиздец, мы дураки… Чего ждали?
Он не во мне сейчас, первый раунд прошел, мы насытились друг другом, хотя бы ненадолго. Просто отпускать не хочет.
Как принес из душа, так и повалился на диван, сначала меня под бок утянув, а затем и сверху посадив.
Я не против.
Мне это кажется красивым очень.
Серый, сделав нам всем попить, сейчас устроился неподалеку, найдя себе место с таким расчетом, чтоб видеть меня на фоне панорамного окна.
Он — эстет. Любит смотреть. Любит красивые фоны и виды.
И я мягко прогибаюсь, сидя на его брате, зная, что сейчас на меня смотрят две пары глаз, и смотрят с невероятным восторгом.
