И явно сумеют сделать так, чтоб я забыла о своей строптивости. И будут делать это, пока не потеряю себя полностью, не смирюсь. Я им удобна и полезна. Со мной можно грязно играть, а потом еще и подключать к своей работе. Не спрашивая. Круто же!
Вся моя незавидная роль в нашем тандеме стала настолько яркой и очевидной, что у меня горло перехватило.
Почему я думала, что для них что-то значу? Потому что они называли меня своей женщиной?
Так Костик тоже звал…
А потом продал меня. А они — купили. И, на самом деле, слова про “их женщину” и “принцессу” никак не противоречили той роли, в которой я изначально появилась в их жизни.
Мне стало невероятно горько. От того, что обманулась сама, дура такая.
— А вы уезжаете, — коротко подтвердила я, — значит, наш договор аннулирован. И я могу возвращаться к своей обычной жизни.
— Конфетка, ты рехнулась? — Черный все еще усмехался, но теперь уже холодно, до ужаса напоминая выражением лица своего брата. Они так похожи, на самом деле. Хищники.
Холодные и жесткие. Почему-то решившие поиграть со своей жертвой, перед тем, как сожрать. — Прекрати дурить…
— Я не дурю, — я отступила еще на шаг, к своей комнате. В одном помещении с ними невыносимо было находиться. Я боялась сорваться, заплакать, показать свою слабость и уязвимость, потому что чувствовала: в этом случае они воспользуются моментом… И не выпустят меня. А мне так надо было уйти! Необходимо! — Я хочу уйти. Сейчас. Договор прекращен, работа закончена. Все.
— Да, мать твою… — Черный шагнул ко мне, я — от него, уже понимая, что проиграла, что он схватит меня сейчас!
— Артем, пусть идет, — холодный голос Серого тормознул Черного и заставил вздрогнуть меня.
— Да ты че? — возмущенно развернулся к брату Черный, — ты же сам…
— Пусть идет, — Серый чуть повысил голос, — договор закрыт. Она свободна.
Черный, после небольшой паузы, выматерился так, что лампочки замигали, а я, не став ждать разборок между братьями, шустро рванула в комнату, там мгновенно что-то на себя нацепила, схватила сумку, которую толком не разбирала даже, смела в нее всю технику и выбежала обратно в гостиную.
Там я застала Жнецов в стадии разборок. Мат стоял дикий.
При виде меня они оба замолчали, развернулись ко мне.
И я чуть не сделала шаг назад, настолько интенсивными были их взгляды.
— Слушай, конфетка, — голос Черного, хриплый и напряженный, резал по нервам, — хватит, а? Ну, показала себя и прекращай.
