Обычно, те, о ком он так отзывался, оказывались либо под шконкой, либо вообще… Еще ниже. Наименее симпатичные, да.
Серый мне перестал нравиться сразу, как за нашей конфеткой закрылась дверь.
Взгляд его, остановившийся на дверном полотне, неподвижный, жуткий, словно брат ждал, что дверь вот-вот распахнется, и Данка появится на пороге, улыбаясь и говоря, что пошутила, или передумала, или… Ну, короче, какую-нибудь херню прогонит, стыдливо опуская взгляд и побуждая подойти и… Выдохнуть с облегчением, прямо в склоненную в мнимой покорности макушку.
Пусть мнимая! Понятно, что эта самостоятельная козочка явно не знает вообще правильного значения этого слова! Но пофиг!
Главное, что она осталась!
Главное, что с нами!
Признаться, я и сам протупил какое-то время, тоже изучая рельеф двери, но пришел в себя первым.
В этом плане я — более гибкий.
У Серого есть момент зацикленности, который сложно бывает перебороть. А я умею принимать реальность такой, какая она есть.
И решение конфетки принял, хоть резануло оно мне по жилам так, что, показалось, перервало их, к херам!
Перерезало!
И, самое главное, до сих пор не понял, отчего вообще она вот так поступила? Мы же ей предлагали… Все предлагали! Все!
А она…
До сих пор, стоит вспомнить тот разговор, и в ушах звон начинается.
Тонкий, резкий и на редкость мерзкий.
Из-за него по ночам просыпаюсь. И всякий раз натыкаюсь на вот этот кровожадный взгляд братишки. Он, как мне кажется, вообще эти дни не спит. Сидит, клацает по клаве, о чем-то яростно переписывается со Сказочником в мессенджере, на экране у него всегда открыто сразу несколько окон, и в каждом окне — своя жизнь.
Короче, загружает себя по полной. Борется, как умеет.
И на все мои осторожные вопросы только губы кривит и сверкает бешено своим красным вампирским взглядом.
Я, наверно, больше из-за него и взял новую работу.
Чтоб отвлечь.
И его, и себя.
А то мысли, охренеть, какие неприятные… И соблазнительные.
В основном, различные сценарии того, как мы возвращаемся в этот гребанный городишко, где наши души потерялись, и забираем себе то, что оставили.
Становимся опять цельными.
И в этих сладких фантазиях нам плевать на то, что конфетка будет против, что она хочет жить свою жизнь, как заявила нам, что у нее учеба, планы и прочее. А все наши предложения — это не то, о чем она мечтала. И наша жизнь — тоже не для нее.
И вообще, все хорошо в меру.
Мы поиграли, она выполнила все условия по контракту. Разговора о том, чтоб куда-то с нами ехать, не было.
