Все, нет его в моей жизни, при любом раскладе. Даже если удастся выбраться из этой истории без потерь, в чем я сильно сомневаюсь, тут бы выжить, какие уж потери… Я больше в его сторону не посмотрю даже.
— Отлично, — кивает Артем, — ты — сообразительная девочка, конфетка. Выпьешь?
— Нет, я не пью.
— Пьешь.
Голос младшего Жнеца звучит неожиданно и сразу пробирает ледяной дрожью.
— Нет, — удивленно мотаю я головой, но Сергей подается вперед, и это хищное движение, больше похожее на внезапное плавное перемещение здоровенного змея, пугает.
— Пьешь, — снова говорит он, затем наливает темной жидкости из круглобокой бутылки, встает и подает мне.
Сам становится рядом с моим стулом, смотрит в упор.
Он оказывается высоким, чуть худощавым, не таким массивным, как его огромный брат, но очень-очень хищным, гибким и хлестким. Дорогущий костюм сидит на нем безупречно, на запястье — скромные часы, наверно, стоимостью с квартиру моих родителей…
Загипнотизированная его змеиным настойчивым взглядом, я молча принимаю бокал и пью.
— До дна, — снова командует он.
В полной тишине я допиваю бокал, задыхаясь от градуса и остроты ощущений.
Старший Жнец молча наблюдает за этой сценой, спокойный, вальяжный.
А младший, проследив, как я ставлю бокал на стол, неожиданно резко подхватывает меня за плечи, поднимает со стула и целует в раскрытые в удивлении губы.
И я задыхаюсь вторично.
Его поцелуй, властный, очень жесткий и насильственный. Он просто берет свое, вообще не спрашивая, не ожидая моего ответа даже.
Врывается языком в рот, до самого горла, вылизывает яростно и грубо. Я, испуганная и обескураженная, покорно позволяю ему это делать со мной. Да и мысли сопротивляться нет! Он просто не позволяет мне об этом думать, жадно насилуя мой рот!
Когда он, в итоге, отпускает все же, я жалко хватаю воздух мокрыми губами и испуганно смотрю в его бесстрастное лицо.
А он задумчиво проводит по истерзанным губам пальцем, растирая влагу на них, и говорит:
— То, что надо.
— Ну слава яйцам, — усмехается старший, а затем, тапнув на экран своего телефона, говорит мне, — я прислал тебе адрес, конфетка.
Завтра чтоб была там с вещами.
Младший все еще держит меня, словно раздумывая, отпустить или еще помучить? И, в итоге, все же отпускает, с видимой неохотой.
— До встречи, конфетка, — прощается старший, младший просто молча выходит за дверь, даже не посмотрев на меня.
Двери за Жнецами закрываются, и я обессиленно падаю на стул, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце.
