Думаю, мне проще подъехать самому. Мы могли бы поговорить в вашем офисе или еще где-то, где вам удобно.
Реакцией на это «встречное предложение» он был удивлен еще больше, чем безоговорочной готовностью Яковлева к общению. После его слов наступила пауза, а спустя несколько секунд Яковлев уже совсем другим тоном, неуверенным и осторожным, произнес:
— Вообще-то мне было бы удобнее побеседовать у вас. Если сейчас вы заняты, назначьте любое другое время. Сами понимаете, офис — не то место, где принято обсуждать подобные вопросы.
— Почему же? — не преминул поинтересоваться Гуров.
— Ну как же… ведь не зря говорится, что всему свое время и место. В офисе ведутся переговоры о бизнесе, а если речь заходит об уголовных преступлениях, такие вопросы удобнее всего обсуждать в кабинетах следователей уголовного розыска, не правда ли?
— Звучит логично, и в целом я, конечно же, с вами согласен. Просто хотел сэкономить время. Но если вы предпочитаете пообщаться в моем кабинете, можете подъехать через час.
Я уже буду на месте.
— Великолепно. Я обязательно приеду.
Гуров объяснил, как найти его в управлении, и вскоре уже вновь сидел в своем кабинете, ожидая визита, и с недоумением размышлял о том, что бы могло означать такое стремление посещать «кабинеты следователей уголовного розыска». Из опыта он знал, что рядовые граждане, наоборот, стремятся избежать общения в подобных местах. Всеми способами и под любым предлогом они обычно стараются назначить встречу где-нибудь на нейтральной территории.
А тут — полная противоположность сложившейся тенденции. С чего бы?
«Покушения ни с того ни с сего не случаются, — думал Лев. — Может быть, у Анатолия Сергеевича и впрямь рыльце в пушку, и он боится, что при общении в офисе на свет выйдут какие-то нелицеприятные подробности его взаимодействий с коллегами по бизнесу? Что ж, тем больше поводов нам с ним пообщаться».
В оставшееся до начала этого общения время он решил позвонить в лабораторию и узнать, какие результаты дала экспертиза.
Результаты оказались до обидного небогатыми. Экспертам удалось установить, что смерть наступила около десяти дней назад в результате пулевого ранения в шею. Пуля была от пистолета Макарова.
Никаких иных повреждений на трупе не обнаружено. Ни гематом, ни ран, ни иных следов борьбы или насилия.
«Убит в перестрелке или умышленно, «из-за угла», когда не предполагал, что в него могут целиться, — анализировал Гуров полученную информацию.
