Рядом стояла обычная «Газель», на которой предполагалось доставить «рабов» в приемник миграционной службы. Туда-то и предложил оперативникам «грузить» строителей Гуров.
Бригада оказалась довольно многочисленной. Кроме тех, кто работал на свежем воздухе, еще несколько человек находились в подвале, и в сравнительно небольшой салон микроавтобуса пассажиры набились как сельди в бочку.
Пока Гуров разбирался с коттеджем Осипова, находившимся на Киевском шоссе, в доме Ашота на Калужском тоже происходил большой переполох.
Здесь, в отличие от охранников коттеджа, все новости узнали вовремя, и Ашот в срочном порядке начал готовить «эвакуацию». За этим занятием и застали его прибывшие оперативники.
Хитрый кавказец завел было с полицейскими бесконечный и непродуктивный разговор, как и охранники коттеджа, рассуждая о своих правах и стараясь как можно дольше удержать их в гостиной. Но незатейливый маневр быстро раскрыли.
Пройдя в глубь дома, оперативники обнаружили второй выход, ведущий через веранду в сад, и заметили молодых людей, резво перескакивающих через забор на соседний участок.
Молодых людей догнали и вместе с Ашотом и его братом Вартаном доставили в СИЗО.
Одним из самых трогательных моментов операции стало освобождение Леонида Векшина.
Стас посчитал, если главари арестованы, то нет больше смысла держать в неведении измученных родителей, и проговорился раньше времени. Поэтому, когда Гуров сообщил, что опергруппа выезжает на освобождение Лени, местонахождение которого установили по сигналу от телефона, Стас попросил его лично взять с собой и родителей.
— Но так не делается, Стас, — призывал к благоразумию полковник. — Мало ли что мы там найдем, мало ли в каком он будет состоянии. Зачем им на все это смотреть?
— Да чего там они будут смотреть? — эмоционально возражал Крячко. — Им главное — сына увидеть живым, а все остальное — до лампочки. Ты пойми, люди ночей не спят.
— Ладно, пусть едут. Но знай — мне эта идея не нравится.
Леня и еще несколько человек, с которыми он был заперт, находились в небольшом бараке, стоявшем недалеко от упалой деревушки по тому же Дмитровскому шоссе.
"
"Когда, сбив замок, полицейские открыли ворота, из помещения, щурясь от непривычно яркого света, стали выходить изможденные, до черноты грязные люди в старой и такой же грязной, как они сами, одежде.
Среди них, одинаково истощенных, одинаково немытых и одинаково старых на вид, мать Лени едва узнала своего сына.
