Я вижу, — поджав губки в ехидной улыбке, сказала она, рассматривая Мари. Сама-то волчица была в черном вечернем платье с прической и на громадных шпильках. Интересно откуда такая красота на нас свалилась. — Кстати, а кто тут с вами? — улыбаясь, сказала она, поворачиваясь ко мне. Ну, перед смертью не надышишься, поэтому и я ей от души улыбнулась. Не удивлюсь, что ради меня она сюда и пришла. Ведь видела, что Мария с кем-то ходит.
— Здравствуй Лариса, как жизнь? — мягко сказала я, с улыбкой рассматривая вытянутое лицо волчицы.
— Ники? — ошарашенно спросила она. И её взгляд заскользил по моему телу, подмечая всё.
От неё ничего не укрылось. И новое платье, от которого она пождала свои губки, и ожерелье, от чего глаза блеснули с такой ненавистью, словно я его у неё украла. Приведенные в порядок руки, с отточенными ногтями. Волосы, которые сейчас свисали локонами по спине, а не собраны в пучок на макушке. Можно сказать, я полностью преобразилась или навела лоск. А ведь Габриэль так и говорил, что я всегда была такой, просто сама себя загоняла в серую раковину.
— Николь моя подруга, — твёрдо сказала Мария. Решила меня собой закрыть, только вот зря. Этой фурии всё равно, когда она видит кого-то лучше неё. А сейчас, я выглядела именно так, и она это понимала."
"— Какая разница. Ты что делаешь за хозяйским столом, прислуга! Я думала, тебя припахали, и ты драишь полы, а ты тут чаи распиваешь, да и в чем. У кого ты это украла? — кричала она. Чего и следовало ожидать.
— Лариса успокойся, — сказала мягко.
Не буду доходить до её уровня, и кричать на всю столовую. Прислуга и так стала коситься на нас.
— Да ты воровка! Ты представляешь, как обо мне подумают, когда узнают, что моя служанка ворует вещи, так ещё и носит их так открыто, — продолжала возмущаться она, гневно смотря на меня.
— Я ничего не крала, мне подарили, — уже с нажимом сказала я.
— Ну конечно! Кто-то просто захотел подарить прислуге ожерелье за несколько миллионов, за хорошую уборку, — съехидничала она. — Или ты его отработала.
Ты теперь предоставляешь интимные услуги? — как можно громче сказал она.
— Да как ты смеешь меня сравнивать с собой! — возмутилась я. Нет сил терпеть такой беспредел, она и мертвого поднимет.
— Да я далека от тебя, мне то такое не дарят, — прошипела она, сверля украшение глазами. Она что, жалеет? Ну да, её оценили меньше. Вот только я то, знаю, что ожерелье на мне временно, по этому, и возмущаться на её слова не стоит.
— Что завидно? — не могла не улыбнуться.
