— Это значит, сладкая моя, что думать тебе осталось совсем не долго, дальше будут только действия, — и впился жарким поцелуем. Его губы терзали мои, а сильные руки вжимали меня в горячее тело хозяина, который хотел съесть меня или выпить. — Хватит думать малышка, пора начать прислушиваться, к внутреннему голосу, доверься ему, — хрипя, сказал он, когда смог отстраниться от меня. — А платье чудесно, возьмем. Сходи, выбери ещё что-то, — и ушел, оставив меня размышлять. Легко говорить слушать внутренний голос, а если я боюсь?
— Николь, ты чего там застряла.
Пойдём еще повыбираем, — радостно говорила Мари за дверью. Оказывается, в примерочной была только я одна. Ещё раз взглянула на себя. Может правда стоит поверить в себя и свое счастье, но у меня есть ещё сутки на раздумье, так что не будем торопиться.
— Уже выхожу, — крикнула подруге, снимая платье. А сама приняла для себя решение, что я хочу это счастье, которое держит так крепко меня в своих руках. Так умело приучает к себе, и дарит, незабываемы минуты счастья.
Вот только об этом я сообщу ему не сегодня. Раз он всё понял ещё давно, и так долго молчал, теперь моя очередь помучить его. Ну, Габриэль, раз тебе так приятно играть со мной, то и я могу поиграть с тобой.
Я послушалась его совета и выбрала еще три платья. У всех была одна общая черта, это цвет. Они все меняли цвет с светлого на темный. Одно, начиналось от нежно голубого, а заканчивалось темно синим, другое точно так же, но уже зеленый. Последнее выбрала бело-золотой цвет.
Где я ещё такой магазин встречу, а так про запас. Конечно, фасон у каждого был свой. Одно длинное, другое короткое.
Когда мои покупки складывали не в пакеты, а чехлы, и показывали документы на платье подошел Габриэль, и что то сказал продавщице на немецком. Та сразу замолчала, и продолжила упаковывать платья.
— Что ты ей сказал? — удивленно глянула на него. Как то неожиданно он подошел.
— Что у нас мало времени, проверять все детали платья, если что-то будет не так, мы знаем куда обратиться — складно говорит, конечно, но вот на немецком, он явно меньше слов сказал.
Да и паспорта платьев прячет, зачем то. Что-то тут не так.
— Ты что-то не договариваешь, — пристально смотрю на него.
— Всё, для твоего же блага. Сходи на улицу проветрись, тут что-то душно, — мягко сказал он, подталкивая меня в сторону выхода. Что вообще происходит?
Стою на улице. Смотрю через витринное окто, как Габриэль, расписывается в каких-то бумагах.
