Доктор подошла к Джефу, измерила пульс и давление и, убедившись, что на этом этапе все идет хорошо, облегченно вздохнула. Он проснется, когда раны окончательно затянутся, останутся только рубцы, а на это, по всем признакам, уйдет дня два. Тот, кто на него напал, был сильным и жестоким зверем. Он не оставил ни одного живого места на теле мужчины. Кое-где были вырваны целые куски мяса. Эмили вспомнила, как Джеф лежал там, на полу в доме альфы, весь покрытый сочащейся кровью и грязью. Когда его доставили в этот дом, пришлось обтирать его мокрой тряпкой, дезинфицировать и перевязывать раны, проделывая все это под недовольным взглядом беты.
А после тот ушел, громко хлопнув дверью, и она уже привычно убеждала себя, что это к лучшему.
И вот теперь перед ней предстал совсем другой Ян. Такому она никак не может дать отпор, не находя слов, чтобы противостоять его нерушимой логике. Он беззаботно поселился в ее доме, и она не смогла с этим ничего поделать, лишь глупо хлопала ресницами. Дура! Идиотка! Она сама рыла яму своему сердцу, зная, что, когда придется уехать, на нем появится еще один рубец.
– Не хмурься! Я так и вижу, какие мысли крутятся у тебя в голове, – прозвучал за спиной голос беты.
Эмили с неохотой посмотрела на него, уперлась взглядом в такой идеальный торс и тут же перевела глаза на тарелку с яичницей и явно недожаренным беконом. Впрочем, это было естественным для оборотней, хотя все-таки сырому они отдавали намного большее предпочтение.
– Раз завтрак в постель не получился, так хотя бы к больничной койке подам, – с ухмылкой произнес Ян, ставя тарелку на стол, но потом его лицо посерьезнело: – Как он?
Эмилия вздохнула и посмотрела на спящего, казалось, мертвым сном оборотня.
– Тяжело, но он выкарабкается. Раны затягиваются, немного повысилась температура, но это из-за скорости восстановления клеток. Он не мечется, спит спокойно. Нам остается только ждать.
– Вот только ожидание – это самая худшая в мире вещь, – хмуро заметил Ян.
Эмили промолчала, понимая, что это было сказано не только из-за лежащего перед ней мужчины.
– Ты зря все это затеял, – наконец тихо заговорила она, упорно стараясь не смотреть на собеседника.
– У меня противоположное мнение, – в его голосе слышалась твердость.
– Ты не можешь решать за меня, а я свое решение не поменяю.
Ироничный смех разнесся по комнате.
– Милая, ты забываешь, в каком мире живешь. Такая иллюзия еще может быть простительна для «луны», она человек, но ты, даже не меняя форму, остаешься оборотнем.
