Эмилия не просто жила в страхе. Нет, она еще и наказывала себя. Сама. Самым жестоким из всех возможных способов. Вина, которая, как он предполагал, затаилась в ее душе, на самом деле руководила ею. И сейчас те ужасные события, что всколыхнули весь город, вскрыли эту гноящуюся рану, толкнув девушку к пропасти отчаяния, страха и вины. Он был уверен: именно эта вина заставляла ее верить, что безумный зверь преследует ее, что он рядом и придет за ней.
– Да! – она толкнула его в грудь. – Да, да, да!
– Он – это просто кусок мяса.
Без разума и воли. И единственная потребность таких как он – это мясо оборотней. Все! Он не может планировать такие преступления, и он не мог преследовать тебя долгие годы, выслеживая и обыскивая все уголки мира. Он просто бессмысленная тварь! А свой страх ты создаешь сама!
– Неправда! Неправда! – в припадке безумия девушка кинулась на него.
Ян схватил ее за руки, удерживая на месте, но это не помогло Эмили утихомириться. Она брыкалась что есть сил, стараясь побольнее задеть мужчину, выплеснуть на него всю свою ярость, беспомощность и страх.
Боролась с ним, словно одержимая, пока в конце концов слегка не поутихла.
– Отпусти! – сквозь зубы твердым голосом потребовала девушка.
Зверь Яна насторожился, подсказывая ему, что буря еще не закончилась. Не все так просто. Но мужчина сделал, как она просила, и, прищурившись, просто продолжал наблюдать за каждым движением. Девушка глубоко выдохнула, откинула челку со лба и отступила от него подальше, растирая руки.
Тут же Ян почувствовал себя виноватым. Неужели он слишком сильно сжал ее и причинил любимой вред?
– Я устала так жить! Устала! – громко выкрикнула Эмили, упираясь спиной в свой стол.
– Не говори так, – в голосе мужчины прозвучало явное предостережение.
– Изо дня в день спрашивать себя, вправду ли я в своем уме или все-таки давно обезумела? Зачем тебе такая покалеченная пара? Зачем?! Лучше умереть! – истерика достигла критической точки.
Ян в дикой ярости заревел и кинулся на нее, хватая рукой за горло. Сильно, но ни капли не больно. Он бы никогда не позволил себе причинить ей боль. Этот жест был проявлением не насилия, а превосходства. Самец показывал, кто из них доминант и кто в паре главный. Кто кому должен подчиниться.
– Не смей так говорить! Я запрещаю!
К его удивлению, девушка подчиняться не стала. Словно его статус в стае сейчас ничего для нее не значил.
