Насколько пострадал мозг Кайла, я пока не знал, но его непрерывное сопливое бормотание не говорило о том, что ему можно доверить штурвал реактивного лайнера.
— О Боже, дружище. О, великий Иисусе. Слава Богу. Ты явился, — пролепетал он, склонился мне на плечо и зарыдал.
В последнее время мне удалось приобрести в этом деле кое-какой опыт, и я знал, как поступить. Я похлопал его по спине и сказал:
— Ну, ладно, Кайл, хватит, хватит.
Сейчас жест выглядел даже более нелепо, чем в случае с Деборой, ведь культя его левой руки продолжала колотить меня по спине, что сильно мешало изобразить фальшивое сочувствие.
Но приступ слезливости у Чатски продолжался всего несколько секунд. Когда он наконец отклеился от меня и попытался выпрямиться, моя красивая гавайская рубаха оказалась насквозь мокрой. Он сильно шмыгнул носом — для моей рубашки, увы, слишком поздно — и спросил:
— Где Дебби?
— Она сломала ключицу, — ответил я, — и сейчас находится в госпитале.
— О, — произнес он и опять шмыгнул носом. На сей раз это действие отдалось в его груди каким-то влажным бульканьем.
Быстро оглядевшись по сторонам, Кайл попытался встать. — Нам надо скорее убираться отсюда, — сказал он. — Данко может вернуться.
Мысль о возвращении доктора мне в голову почему-то не пришла, но Чатски, видимо, был прав. Освященный веками трюк хищника состоит в том, чтобы вначале убежать, а затем кружным путем вернуться и посмотреть, кто принюхивается к его следу. Если доктор Данко поступит подобным образом, то в лице нашей парочки найдет очень легкую добычу.
— Хорошо, — проговорил я, — но прежде мы должны быстро осмотреть помещение.
Он вытянул руку, естественно, левую, вцепился мне в запястье и проскулил:
— Умоляю, не оставляй меня одного.
— Всего на мгновение, — заверил я, пытаясь освободиться, но Кайл усилил хватку, которая с учетом того, через что ему пришлось пройти, была мощной.
— Умоляю, — повторил он. — В крайнем случае дай мне свой револьвер.
— У меня нет никакого револьвера, — возразил я, и его глаза округлились еще сильнее.
— Великий Боже, где, черт побери, у тебя были мозги?! Нет, нам надо немедленно отсюда убираться! — паническим тоном выпалил Чатски, и мне показалось, что он вот-вот зарыдает.
— Ну, хорошо, — вздохнул я. — Давай пойдем вместе на твоей, ммм, ноге.
Я надеялся, что Чатски не уловит моего ляпа — мне не хотелось выглядеть бесчувственным, но потеря конечностей наверняка потребует от него существенной внутренней перестройки. Однако Чатски протянул мне руку.
