Так хотелось поесть жареного мяса, да и от похлебки… да что там, от каши, я бы сейчас не отказался. Но в таких условиях разводить костер – безумие.
Сейчас все мои надежды сводились к реке, которая вскоре должна была преградить нам путь. Я специально подгадал так, чтобы форсировать водную преграду нам с мальчишкой пришлось ночью. Это был наш шанс оторваться от преследователей.
К реке мы вышли около полуночи. Если верить карте, это один из притоков Лаэны – небольшая речка, шириной около тридцати метров, густо заросшая кустарником по берегам.
Медленно и степенно она несла свои воды с юго-востока на северо-запад. И вот на это-то и был мой расчет. Я надеялся, что орки решат, что мы пошли против течения (благо оно тут несильное), а не наоборот. Ведь идти на северо-запад нам совсем ни к чему, это, по сути, возвращаться обратно.
Я сгрузил Сажу вместе с поклажей на землю.
– Раздевайся, – тихо сказал мальчишке.
– Что?
– А ты в реку в одежде собрался лезть?
– Э-э-э… нет! Да, точно. Я сейчас! – громким шепотом отозвался Эрих.
"
"Воспитаннику тяжело давалась гонка. Если и я-то бежал практически на пределе сил, то что говорить про тринадцатилетнего мальчишку? Даже при учете того, что Эрих большую часть времени мертвым грузом висел у меня за спиной.
Пока мальчишка воевал с собственной одеждой, я разведал спускающиеся к воде заросли. Еще во время нашего бегства с корабля я убедился, что мой подопечный – никудышний пловец. Сейчас, конечно, перед мальчишкой задача стояла попроще, чем в тот раз: не надо бороться с течением, наоборот, нужно отдаться на его волю, позволить себя нести.
И все же нужно найти что-то, что облегчит малышу эту задачу.
Мне повезло: в одном из засохших кустарников я опознал хавойю – растение, весьма примечательное тем, что оно очень легкое, а потому не тонет в воде. Я вырвал кустарник из земли, обрубил саблей ветки, так что осталась одна коряга. Может, всего мальчишку эта хавойя и не удержит, но все равно хотя бы какое-то подспорье Саже будет.
После того как мы с Эрихом разделись, я тщательно упаковал одежду в захваченный при бегстве с корабля непромокаемый мешок.
Туда же засунул иглометы, саблю, карту и другие мелочи. Во втором, не обладающем водонепроницаемостью, мешке остались одеяла и запасы провизии. Обидно будет, если я этот мешок намочу или, того хуже, утоплю, но без всего этого добра мы как-нибудь переживем.
– Сажа, – приступил я к инструктажу мальчишки, – возьми эту корягу, она поможет тебе держаться на воде… Значит, так.
