По ночам начинало уже немного подмораживать, так что теплая кровать по нынешним временам ценилась очень высоко.
Кстати, о ценах и вообще о деньгах. Вроде бы у гномов я позаимствовал денег не так уж и мало, да только путешествие по подгорным туннелям в три раза уменьшило эту сумму. Потом еще пришлось потратиться на теплую одежду, на еду и на комнаты… По моим подсчетам, финансов нам должно хватить еще где-то на месяц, а потом начнутся проблемы. Так что я был весьма озабочен поиском способа, как заработать себе и мальчишке на горячий ужин и теплую постель.
Уже не раз меня посещала мысль, что, возможно, я зря отказался от оплаты своих услуг. Но я и так себя чувствовал какой-то проституткой, а если бы еще и деньги с матери взял, то вообще перестал бы себя уважать. А так… Если забыть, что девушки, перед тем как попасть в мою постель, проходили жесткий отбор, и спал я с ними лишь потому, что меня об этом настоятельно попросили, то я довольно-таки приятно проводил время.
Договор с княгиней я исполнил уже на треть, но о каких-то результатах говорить можно будет не раньше чем через месяц. Со своей стороны я честно выполнял все условия, Лардана тоже пока следовала нашему соглашению, но это не мешало ей держать в трактире парочку соглядатаев и, не сомневаюсь, в подробностях расспрашивать моих невольных подруг о прошедшей ночи.
И все же я очень надеялся, что внуков от меня мать так и не дождется, потому что если хотя бы одна из девушек забеременеет, то не знаю, что буду делать… В Пекло становление государства вэров! Последнее, что я хотел бы для моего ребенка – это чтобы он вырос под опекой Ларданы и ее клыкастых друзей!"
"Как-то совершенно некстати вспомнилась Нефрит, которая пыталась убедить меня, что я несправедлив к матери… Ха! Пожалуй, сейчас я ненавидел Лардану как никогда сильно! Вот если бы она предоставила мне выбор, если бы не угрожала жизни воспитанника, то… Хотя какой смысл заниматься самообманом? Я бы никогда не согласился на предложение княгини.
В сложившейся ситуации лишь одно вселяло надежду – практически полная уверенность в том, что у меня не может быть детей. Все-таки я дожил почти до ста лет и далеко не всегда, особенно по молодости, был осторожен. За мою довольно-таки долгую жизнь никто из моих подружек даже не беременел, не говоря уже о том, чтобы рожать детей.
