Глупо верить, что если Творец не отзывался там, на Вэллате – когда горели наши города, когда убивали наших детей и женщин, когда сама раса лоэл’ли вот-вот должна была обратиться в прах, – то он обратит свой милостивый взор на нас с Миэной сейчас.
Проклятая традиция! Бестолковая. Бесполезная. И арритово скучная!"
"Я с трудом подавил еще один приступ зевоты. Ничего, еще совсем немного осталось. Мне уже несколько раз доводилось присутствовать на свадебных церемониях, к счастью, в виде зрителя, а не одного из главных действующих лиц, а потому я знал, что стенания святителя подходят к концу.
Наконец святитель замолчал, и я облегченно тихонько вздохнул. За что тут же удостоился гневного взгляда супруги. Да-да! Теперь я официально женат! И своим еле слышным вздохом я чуть было не испортил своей безупречной супруге ее идеальную свадьбу. Не сомневаюсь, Миэна нисколько не утомилась и не заскучала. Стоило хотя бы краем глаза взглянуть на ее лицо, чтобы понять, с каким затаенным удовольствием она воспринимает каждый звук, что исторгает святитель, как ее радуют обращенные на нее взоры.
Когда мы вышли из воды, то я высушил заклинанием на супруге одежду (признаюсь, на секунду возникла совершенно детская мысль – поджечь на Миэне платье), а кузина удалила лишнюю влагу с моего костюма.
После церемонии в самом большом зале дворца начался пир. Столы ломились от яств, голова привычно кружилась от красочных нарядов гостей, в ушах звенело от сотен голосов. Этот пир практически ничем не отличался от многих других, разве что в этот раз я с супругой сидел во главе стола, а в обрывках фраз, которые мой острый слух улавливал время от времени, часто звучало мое имя.
Я много пил и почти ничего не ел. Нет, я не хотел напиться, с помощью одного легкого плетения можно вывести весь алкоголь из организма в считаные секунды. Мне просто было тошно, и уже почти не осталось сил улыбаться и благодарить за поздравления. Но вскоре меня лишили последней радости: слуга-дэйш’ли стал наливать в кубок вместо вина слабо подкрашенную водицу.
Устраивать сцену было глупо, я знал, что это не вина раба, не его решение. Нет, тут, без сомнения, позаботился кто-то из моих старших родственников. И я стиснул зубы и промолчал. Опять!
Почти всегда я молчал, разрешал другим принимать за себя решения. А если вдруг и открывал рот, то лишь для того, чтобы сделать из себя шута, малолетнее посмешище!
Надо было что-то придумать, как-нибудь выпутаться из уз этого договорного брака.
