С наслаждением отхлебнув свежезаваренный чай, Коваль спросила у молчавшего, как бревно, телохранителя:
– Жень, случилось что-то?
– Нет.
– Тогда – что? Почему ты молчишь и на меня не смотришь?
– Тебе непременно нужно, чтобы на тебя смотрели? – буркнул он, беря сигарету и пепельницу.
– Я не поняла – ты дерзишь, что ли? – удивленно вздернула брови Марина. – Что за фокусы?
– А что, ты думаешь, что я всегда буду вилять хвостом при виде тебя?
– Не виляй, я не прошу. Я вообще у тебя ничего не прошу.
Она продолжала пить чай, взяв сигарету, и никак не могла понять, что же именно происходит, почему Женька опять завел бодягу.
Марину злило такое поведение, он прекрасно это знал и тем не менее продолжал доставать ее.
– Я знаю, ты всегда сама все берешь, – усмехнулся он, затушив окурок в пепельнице. – Но подумай хоть секунду не о себе, а обо мне…
– А почему я должна перестать думать о себе? – перебила Коваль. – Самое ценное, что у меня есть, это я, поэтому я думаю сначала о себе, а потом уж обо всем остальном.
Так было всегда, всю мою жизнь.
– Странная ты девка, Маринка, – с тобой хреново, но без тебя совсем труба, – глухо сказал Хохол, сев на подлокотник ее кресла и прижавшись губами к волосам. – Почему так?
– Феномен, – засмеялась Коваль, погладив его бритую голову. – Малыш тоже так говорил. Я так устала сегодня, пойдем спать?
– Ко мне! – решительно заявил он. – На мою шконку.
– Как скажешь – на шконку так на шконку, – покорно согласилась она, мечтая только о том, чтобы оказаться в его руках, а уж где – значения не имело совершенно.
– Я устала и хочу спать, завтра опять вставать рано – на тесты поедем к футболистам, – проговорила Марина, раскинувшись на кровати в комнате Хохла.
– Оно тебе надо? Все равно ничего не поймешь.
– Ошибаешься. Я отлично понимаю, что и зачем, и потом – я обещала, что буду, а своих обещаний я не нарушаю. Ты, кстати, можешь и не ехать – я Даньку возьму.
– Ага, сейчас! – возмутился Хохол. – Забудь думать!
– Тебе же нужен выходной? Ты и так все время со мной, живешь здесь, даже в город один не выезжаешь, – заметила она, поглаживая его грудь и живот.
– Погулял бы где-нибудь, развлекся…
– Мне после тебя и в цирке не смешно! Такие развлечения – куда всему шоу-бизнесу! – Он показал ей свое кровоточащее плечо, разодранное Мариниными нарощенными ногтями. – Красиво, да?
– Больно? – Коваль подула на его плечо, и он засмеялся:
– Как маленькому – не плачь, деточка, до свадьбы заживет! Идем, уложу тебя как маленькую.
