Неизвестно еще, как он примет ее теперь, после того, как она поставила его на место.
В номере было тихо, Коваль толкнула дверь, и она поддалась, впуская Марину внутрь.
– Женя, ты здесь?
Ответа не последовало, но внутри точно кто-то был, Марина это чувствовала и потому пошла в спальню. То, что она там увидела, ее слегка шокировало – на постели лежал Хохол, а на нем извивалась обнаженная Веточка, откинув голову назад и касаясь волосами его коленей. Хохол постанывал совсем так, как с ней, Мариной, она знала, что вот сейчас, через пару минут буквально, он кончит, сжав руками Веткину грудь.
Марину они не замечали, увлеченные друг другом.
Значит, Женька нашел способ отомстить ей, глупый, конечно, совершенно никчемный способ – вызвать ревность у Коваль почти никому не удавалось.
Показать, что ей неприятно, Коваль не согласилась бы ни за что, поэтому тихонько села в кресло и закурила, ожидая, пока они закончат свои игрища.
– Черт возьми, Ветка, сучка ты розовая… все равно ты не Коваль, хоть из кожи вывернись… – простонал Хохол, выгибаясь.
– Да и пошел ты! – взорвалась Ветка, сваливаясь с него. – Коваль больше не твоя и не будет никогда – ей Малыш дороже всего на свете, уж я-то знаю. Я сама от этого бешусь, ты ведь знаешь, как я ее люблю. Но это бесполезно, Женька, – она принадлежит только ему.
– Я убить его готов за то, что он натворил с ней, – угрюмо бросил Хохол.
– А вот это тебя не касается, Женечка! – потянулась всем телом Виолка. – Ему она прощает и позволяет все.
– Да, уроды, и вам не понять, – насмешливо сказала Марина, и они оба от неожиданности вздрогнули.
– Ему я могу простить все только потому, что он мой. Только потому, что он жив и со мной. Не делай такие глаза, Ветуля, ты ведь все давно знаешь, ведьма паршивая, только вид делаешь, что удивлена. Ненавижу, когда ты пытаешься прикинуться овцой! Продолжайте свои игры, я зашла попрощаться. Хохол, ты свободен до конца недели – или до тех пор, пока я не подыщу тебе замену.
С этими словами она встала, затушила сигарету в пепельнице и вышла из номера, оставив подругу и телохранителя с открытыми от изумления ртами.
Егор был в холле, курил сигару и разглядывал журналы, валявшиеся на столике. Коваль подошла к нему сзади и обняла, положив голову на плечо:
– Заждался, любимый?
– Что так долго? Расстаться не могли?
– Перестань, Егор, это ревность. И – знаешь, что я там увидела? Как Хохол гасит Ветку. Тебе полегчало?
В ответ раздался такой смех, что на них стали оглядываться.
