– Знаешь, я не думала об этом, просто мне вдруг стало очень обидно и жалко себя ту, трехлетнюю, от которой ты так легко отказался – просто уехал и забыл. – Она тоже взяла сигарету и закурила. – Сейчас я понимаю, что ты не мог иначе. Семья, сын рос – куда бы ты забрал меня? Но детская обида осталась… Правда, я рано научилась давать сдачи, и это быстро прекратилось, но все же. Мне всегда говорили, что у меня нет будущего, в том смысле, что я непременно стану шлюхой или кем-то еще в том же духе, мол, что взять с девчонки, у которой мать на глазах в дом мужиков таскает! Но я упертая, я дала себе слово, что рано или поздно смогу смотреть на всех сверху вниз и никто не посмеет сказать мне хоть что-то против.
Как видишь, мне удалось. – Марина усмехнулась невесело и затушила сигарету, взяв рюмку с коньяком. – Давай выпьем за это.
– Мне нет прощенья за то, что стало с тобой. – Отец поднял на нее влажно заблестевшие глаза.
– Не надо. У меня все в порядке – куча денег, целая кодла уголовников в подчинении, власть – о чем жалеть? Да, есть маленькое «но» – я вдова в свои тридцать с небольшим, но и это не делает меня несчастной, тем более что… – И тут она осеклась, едва не проболтавшись о том, что Егор жив.
– Ну, это не важно. Так что прекрати себя обвинять. Вот погоди – все утрясется, и я приглашу тебя к себе, посмотришь, как я живу.
– Димка рассказывал, что был в твоем доме, – отозвался отец, вытирая глаза и словно стыдясь своих слез. – Говорил, особняк трехэтажный за городом?
– Что есть, то есть! – признала Марина не без удовольствия.
– Но это дом моего мужа, я там живу со дня свадьбы, а мой собственный коттедж находится чуть подальше, есть еще один поселок в пригороде, там живут в основном такие, как я, – люди с небезупречной репутацией, скажем так. Я ведь птичка очень известная в своем регионе, про меня такие сказки рассказывают – ого, Андерсен отдыхает!
– Я слышал кое-что, когда снимал передачу.
– Тогда можешь считать, что ты меня неплохо знаешь.
Слушай, может, мы с тобой погулять сходим? – предложила Марина. – А то напились, аж в голове шумит, не помешает проветриться.
– Пойдем, конечно.
Вдвоем они гуляли до темноты, просто бродили по улицам и почти не разговаривали, Марина держала его под руку и видела, что и этого ему вполне достаточно. Он то и дело поглаживал ее руку в черной тонкой перчатке, словно проверял, есть ли дочь на самом деле.
