– Да можете даже полежать, мне по фигу, но только чтоб тихо было – Маринка завтра и так с постели не встанет! – предупредил он, унося Коваль в спальню.
– Женя, не уходи, пожалуйста, – пробормотала она, когда он раздел ее и уложил, укутав покрывалом. – Останься со мной, я очень тебя прошу…
– Я не могу… я слово дал…
– Прошу тебя, мне очень плохо и страшно, не оставляй меня одну, Женя…"
"Он подчинился, правда, неохотно, и Коваль, обняв его и устроившись удобнее, провалилась в тяжелый, пьяный сон.
Утром голова трещала от дикого похмелья, руки тряслись, как у последней пьянчужки, Хохол предложил даже опохмелиться, но какой-то внутренний голос подсказал Марине, что лучше этого не делать.
– Дойдешь со своим футболом, – проворчал он, и Марина вспомнила:
– Кстати, Розан еще здесь?
– Где ж ему быть, козлу похмельному! Лежит в гостевой, стонет на весь дом, уже три банки пива высосал – не помогает. Здорова Ветка текилу лакать! Розана уделать – это ж уметь надо!
– Значит, Серега в ауте, придется самой ехать.
– Куда?
– К футболистам, я ж им денег обещала.
– Не поедешь никуда, не пущу! – восстал Хохол.
– Хотелось бы понаблюдать, как ты сделаешь это, дорогой, – холодно взглянув на него, сказала Коваль.
– Очень просто – надену наручники, и к спинке!
Она потянула его к себе и прошептала:
– Если ты хочешь, то по возвращении можешь так и сделать, я слова не скажу…
Хохол покраснел, злясь, что она всегда угадывает его тайные желания. Словом, Марина уговорила его поехать в «Империю удачи», хотя меньше всего на свете сейчас ей самой хотелось вставать и куда-то ехать.
Как она и предполагала, футбольные деятели попытались выудить у нее не сто сорок, а сто пятьдесят тысяч, мотивируя это необходимостью иметь свободные наличные деньги для расчетов с массажистами, водителями и прочей обслугой. Но тот, кто развел Коваль, еще не родился, и пришлось мужикам соглашаться на то, что дают. А у нее после их ухода созрело твердое решение ехать на Кипр и на месте убедиться, как и куда уходят деньги.
Придется все же менять имидж, чтобы не опознали, да и с Хохлом надо что-то делать – уж больно внешность колоритная.
– Женька, едем в «Бэлль», – велела она, садясь в джип и откидываясь на спинку сиденья.
– Зачем? – удивился телохранитель.
– Будем менять внешность.
– Это зачем еще? – подозрительно покосился в ее сторону Женька, ожидая, как обычно, подвоха.
– Я еду на Кипр, но мне надо, чтобы эти козлы меня не узнали. И тебя, кстати, тоже.
