– Я тоже любила выпить, когда моя половина отвернулась.
– И где теперь твоя половина?
– Там, откуда не возвращаются.
– Извини, я не знал…
Коваль бросила быстрый взгляд на Егора – мол, ну, как, понял, каково это, зная, что ты жив и вот он сидишь, говорить о том, что тебя нет? Он опустил глаза. В это время в гостиную вошла невысокая женщина с такой длинной и толстой косой, уложенной вокруг головы венцом, что, казалось, шея едва выдерживает эту тяжесть. Поставив на стол тарелки, она выпрямилась и насмешливо спросила:
– Что, Коваль, равновесие восстанавливаешь? Познакомил бы с гостями, а потом уж…
Генерал отставил рюмку и приобнял жену за талию:
– Люсенька, это моя сестра, Марина, а это – ее друг, Грег.
А это, дорогие мои, моя жена Людмила. Вы не смотрите, что она такая маленькая, зато очень большой начальник – работает в пресс-службе ГУИН.
И тут Маринины нервы сдали окончательно. Кому расскажи, умрут со смеху – брат мент, невестка в ГУИНе, племянник – и тот юрист! Она чуть не подавилась коньяком, такой хохот раздирал ее.
– Извините, ради бога, – пробормотала Марина, вставая из кресла и направляясь в прихожую за платком. Следом вышел Дмитрий:
– Что случилось?
– Оцени комизм ситуации, – предложила она совершенно серьезно. – Нам с тобой никак нельзя показать, что мы родня.
– Это почему еще?"
"– А прикинь, что будет, когда все узнают, кто у тебя сестра? Извини, Дима, я не умею Версаль разводить, скажу все как есть, а ты уж сам дальше думай. Ведь отец сказал тебе, кто я?
– И что?
– Это правда.
– Не сомневаюсь. Более того, могу сказать тебе, дорогая, что уже давно я слежу за твоей судьбой и знаю о тебе почти все. И поверь, мне наплевать, кто и что скажет про тебя и про меня, – огорошил брат. – Насколько я понял, за тобой много чего числится, но доказать никто ничего не мог, поэтому решили местные прижать тебя по-другому. Пока не начали напиваться, давай все обсудим и решим, как быть. – И он повел ее в кабинет отца.
Сев за стол и указав Марине на стоящее кресло, Дмитрий закурил и приготовился слушать, но она молчала, не вполне уверенная в том, что может доверять человеку, которого знает всего сорок минут.
Он, видимо, понял ее состояние и с улыбкой сказал:
– Сеструха, а выбора нет – или ты рассказываешь мне честно и правдиво все, как есть и было, и я пытаюсь помочь, или все остается на том же уровне и тебе придется всю оставшуюся жизнь жить у этого твоего приятеля в мокрой и далекой Англии.
– Ты прав, – со вздохом отозвалась Марина, взяв сигарету.
