– Вот и Хохол так сказал, – обронила она неосторожно, и Егор вскинулся:
– Уже созвонилась? Не можешь и неделю прожить без своего зверя?
– Егор, не ори! Я звонила узнать, что там происходит, в конце концов, я оставила на одного Розана столько всего, что он, наверное, за лысину схватился, должна же я быть хоть чуть-чуть в теме, правда? А Хохол поможет ему хотя бы с командой разобраться, ведь Сереге одному ни за что везде не успеть.
– И как они, бедные, без тебя-то! – с иронией покачал головой муж, поддерживая ее под локоть, чтобы не поскользнулась на ступеньках.
– Кто же ужас на всех наводить-то станет, уж точно не Розан!
– Прекрати! Давно уже ничего такого я не делаю, хотя иногда стоило бы вспомнить, как это бывало. Вот взять, к примеру, Чернова твоего. Ты его так расхваливал, мол, честный, преданный, просто ангел! А этот урод решил прибрать к рукам твое дело, да еще самым паскудным способом – шантажом! Хоть бы подумал головой, с кем задумал тягаться! И фактов никаких, чтобы меня прижать, так – туфта всякая.
Я его пожалела, хотя пацаны предлагали ноги оторвать, и чем закончилось? Тем, что он в прокуратуру побежал свои пьяные сновидения рассказывать, знал, что менты ухватятся за любой бред, чтобы меня пощупать. Дай сигарету, я сейчас взорвусь, – попросила Марина почти жалобно, и он отдал пачку.
– С Черновым я ошибся, – признал Егор, щелкая зажигалкой, – недооценил амбиций и притязаний.
Они медленно шли по тротуару, почти не замечая прохожих, взглядов, которые бросали на Марину встречные мужчины, того, как менялось выражение их лиц, когда они замечали трость в ее руке.
Коваль давно уже не испытывала по поводу своей хромоты никаких комплексов, но Егор твердо решил для себя, что уж в Англии-то заставит жену заняться здоровьем и бросить наконец свою подпорку.
– Ты не устала? Может, такси?
– Нет, тут уже недалеко, дойдем пешком. Знаешь, я так давно не ходила по улицам одна, без охраны, что мне дико, – призналась Коваль.
– Странно сознавать, что никому ты тут не нужна – ни ментам, ни конкурентам.
– Свобода, да, детка?
– Типа того!
Без десяти семь приехал отец и рот открыл, увидев Марину:
– Дорогая, не знай я, сколько тебе лет, ни за что не поверил бы!
– Привыкай – я обычно именно так и выгляжу. – На ней были черные обтягивающие брюки из поблескивающей ткани и черная кружевная водолазка с высоким горлом.
Егор, правда, не одобрил выбор, но настаивать не стал.
