Можно было бы и ножами, тем более с «Хаски», но я решил так. Пошли к комендатуре. Часовые стоят рядом, до них метров тридцать. Двигаемся беззвучно, сапоги у нас обмотаны формой полицаев, им уже не понадобится. Мягкой обуви здесь в принципе не бывает, а дорога не паркет, вот и сделали импровизированные чуни."
"Показался борт «Ганомага» – часовые с другой стороны. Слышу негромкую беседу, говорят по-латышски, запах дыма. Курят на посту. Нехорошо. Сейчас по два наряда получите, правда, не на кухне. Аккуратненько выглядываю.
Часовые стоят боком ко мне, до них метров пять. Делаю плавный шаг вправо и навскидку с двух рук стреляю из «Наганов» в головы. Чем хороши эти лёгкие спортивные «Наганы» с глушителями – слышны только лёгонькие хлопки. Пули остались в головах, два тела осели на землю, глухо стукнула упавшая винтовка, мерцает на земле выпавший бычок самокрутки. Делаю три шага вперёд и стреляю ещё два раза из правого «Нагана». Контроль. Опять пули головы не пробили. «Хаски», обойдя с другой стороны, осматривает улицу и технику.
Возвращается ко мне с противоположной стороны, пройдя между машинами и крыльцом комендатуры.
Трижды щёлкает рация. Ребята закончили. Отвечаю одним щелчком. Теперь ждём. Опять смотрим в тепловизоры вдоль улиц и на площадь. Очень хорошая техника – видны даже те два полицая, что стоят у школы. Далеко за площадью, по левой улице, промелькнул человек. Вот это тот самый абориген, который шарится по своим делам ночами.
Рядом с комендатурой постороннего можно не ждать.
В темноте на пулю нарваться можно легко и непринуждённо – часовые миндальничать не будут, и все местные это прекрасно знают. Жизнь у часовых тоже одна. Их за два года такое количество мои ребята перебили, что они на каждый шорох пулями отвечают.
Подошли и наши. «Гном» забирает у меня «Наганы». «Хаски» уже сменил оружие. Лёгкий шум, звук волочения, осторожные шаги – «пионеры» потащили трупы к складу. Всё лишнее мы оставили группе «Цви».
Всё. Пошли. «Хаски» со своей группой остаётся, а мы двинулись вдоль улицы к жилому дому.
Я с «Лисом» впереди уступом, за нами – «Гном» и «Ёж». Двигаемся вдоль забора крайнего к комендатуре дома. Забор высокий, метра два точно есть. Вот калитка. Замираем на пару мгновений и прислушиваемся. Тихо. Калитка заперта изнутри, но есть щель. Бросив «Маузер», он повис на ремне, поддеваю ножом крючок, поднимаю и, нажав на калитку, тут же плавно опускаю.
От калитки осматриваю просторный двор. Норма.
