— На балконе?.. — растерялась Дина.
— А что тут такого? Ты же не собиралась возвращаться. Если бы предупредила, я б занесла их в комнату. Да, там же и все остальное. Будешь забирать?
— Остальное? Мам, ты выгоняешь меня из дому?
— Ты сама уехала, разве нет? — пожала она плечами. — Никуда я тебя не выгоняю, даже за коммуналку твою долю плачу. Но почему комната должна стоят пустая? Мы сделали там кабинет для Виталика.
— А-а-а… — протянула Дина. — Разумное решение, мам. — Она повернулась к Лео.
— Будем вещи забирать?
— Они тебе нужны?
— Самое нужное давно со мной. Только одежда…
— Ой, перестань. Я куплю тебе все, что нужно.
Дина улыбнулась — какой-то тихой и грустной улыбкой.
— Мне совсем не хочется возражать… — прошептала она. И крикнула погромче матери, которая уже ушла в другую комнату: — Мам, пока! Мы ушли.
— Я одного не понимаю, — признался Лео, когда они спускались. — Как у такой матери могла вырасти такая добрая и милая девочка?
— А я не у нее росла, — пояснила Дина, смутившись.
— У бабушки и дедушки. Вот кого я хотела бы навестить…
— Так что мешает?
— Они на деревенском кладбище похоронены, за городом.
— Давай съездим.
— Нет… Я устала и замерзла. Лео, я хочу домой…
И впервые за день Дина обняла его — прижалась, спрятав лицо на груди.
— Замерзла… — У Лео защипало в носу. — Чего ж ты молчала, Динь? Ноги замерзли? Живо в машину.
— Куда теперь? — спросил таксист.
— Я не успел посмотреть, как удобнее возвращаться, — сказал Лео, обращаясь к Дине.
— Поездом, наверное?
— Поезд вечером, — отозвалась она. — Но мне все равно. Просто отвези меня домой. Пожалуйста…
Динь сделала свой выбор. Она вернулась, отдавая ему право решать. Лео не сомневался, что так будет, но отчего-то ее простые слова выбили из него дух. Эта сумасшедшая поездка расставила все по своим местам, окончательно и бесповоротно.
— В гостиницу, — велел он таксисту.
= 40 ="
"Еще ночью, глотая слезы под стук колес, Дина загадала: «Если Лео помчится за мной следом, я стану самой послушной и верной сабой на свете, и всегда буду верить ему, что бы мне ни мерещилось».
Ей казалось, что этот поступок он не простит никогда — не поймет, не примет, не смирится. Соня ошибалась — Дина уже понимала, что такое доминант. Она нарушила чуть ли ни главное правило — доверие. Любая саба обратилась бы за помощью к своему Дому, даже обида — не оправдание.
