День назад
Милан Икзон
- В смысле, все вылеты со станции Зитара временно приостановлены? - почти взревел я.
Мой коллега по управлению безопасности Мирана, Роман Этель, только развел на это руками. А сидевший рядом со мной господин Микел Ройтер дернулся от неожиданности.
Не хватало мне проблем. Мало было этих приключений на Зитаре и выматывающих поисков Фелиса и того судна, на котором он сейчас работал, так еще мы были вынуждены посадить себе на хвост миранского ученого. Мой начальник прямым текстом сказал мне, что господина Ройтера, который непонятного какого космоса забыл на планете-пустыне, необходимо забрать с собой, “раз уж мы все равно уже на Зитаре”.
"
"Ученый без лишних вопросов согласился присоединиться ко мне и Роману, даже с условием, что на Миран он попадет не сразу. Вот же гадство.
Нет, против самого Микела я ничего не имел. Он был вполне нормальным мужиком, даже несмотря на статус “беспечатника”. Просто в текущей ситуации нужно было работать на опережение и действовать быстро. А наличие еще одного элемента в нашей маленькой команде несколько ограничивало наши маневры.
- На одном из паромов нашли какую-то заразу, вроде как из другой системы. Межпланетарную станцию Эквила оцепили, так что вылететь куда-либо оттуда невозможно. Все частные катера, прибывшие туда, тоже временно под запретом полетов. Мы в полной заднице, майор, - сообщил Роман.
- Скорее всего это верданская лихорадка, - отозвался молчавший до этого Микел, - смертельная болезнь. На дальних колониях Земли она знатно проредила численность населения.
- Какие варианты? - уточнил я.
- Лететь на частную станцию в том же Эквиле. Там искать свободный пассажирский катер, готовый немного поплутать по космосу. Ведь пока мы не знаем конечную точку маршрута этой “Мириады”.
Я тяжело и глубоко вздохнул, так, что в груди закололо. Из-за побега побратима я уже долгое время чувствовал себя отвратительно. Я имею в виду не только физическое состояние, которое из-за неправильной циркуляции энергий в тройке оставляло желать лучшего.
Я говорю про внутреннее состояние, те жуткие чувства, которые меня мучили - вина, боль, тоска, близкая к отчаянью. Я хотел найти побратима, чтобы попросить прощения, чтобы вернуть его домой, ко мне и Лексу. Чтобы сказать, что сожалею о сказанном ему в запале и приступе злого бессилия. Признаю, я понял и осознал это не сразу. Был зол на него, разочарован тем, как все случилось. Мы все виноваты в том, что замыкания с той женщиной не вышло.
