Свет вечернего солнца широкой ярко-красной полосой падал через стекла и освещал лицо Чарльза. Фрэнсис, такая маленькая и неопытная, уловила выражение его глаз. Он смотрел на свою жену взглядом, исполненным нежности и преданности.
— Мама! — Она не знала, что кровь с ее разбитой коленки просочилась через ткань платья и что на ее щеках остались следы земли. — Мама, я больше никогда не смогу играть с Джоном?
Морин и Чарльз вздрогнули и в упор посмотрели на дочь. У матери вырвался испуганный возглас.
— Что с тобой? У тебя совершенно грязное лицо! А это что? Кровь?
— Я упала.
Это ничего. Мама, миссис Ли сказала, что Джон не будет больше играть со мной. Потому что я наполовину крестьянская девочка. И что она не понимает, почему папа на тебе женился!
— Она сказала это тебе? — спросил Чарльз недоверчиво.
Фрэнсис, осознавая свою вину, опустила голову. Она знала, что подслушивать нельзя.
— Я слышала, как она сказала это мистеру Ли.
— Это невероятно! — Лицо Чарльза покраснело от гнева.
Быстрыми шагами он направился к двери. — Я сейчас же найду Артура и скажу ему, что о нем думаю!
— Нет, Чарльз! — Морин тронула его за плечо. — Ты ничего этим не изменишь. Мы знаем, что все люди подобного сорта говорят о нас. Нам вообще не следует обращать на это никакого внимания.
— Я не хочу, чтобы от этого страдали дети!
— Они будут с этим сталкиваться, и ты не сможешь этому воспрепятствовать. — Морин погладила Фрэнсис по волосам. — Единственное, что мы можем сделать, это дать им достаточно самоуверенности, чтобы они всегда могли гордиться собой и своей семьей.
Морин было тринадцать лет, когда ее мать распрощалась с Дублином и переехала с ней в Англию. Кейт Лэнси давно приняла на себя роль кормилицы семьи, так как ее муж потерял работу. А когда он периодически все же находил какое-то место, то самое позднее через два дня опять вылетал с работы из-за постоянного пьянства. Кейт с утра до вечера пропадала в больнице, где работала санитаркой, а по выходным подрабатывала кухаркой в состоятельных семьях, которым требовалась помощница для обслуживания больших ужинов.
"
"Тем не менее, насколько помнила Морин, денег все равно никогда не хватало. Семья Лэнси жила в маленькой сырой квартире в трущобах Дублина, в унылом квартале, состоявшем из покрытых лужами и мусором улиц и рядов однообразных серых домов. В большинстве квартир было всего две комнаты, иногда еще крошечная кухня, но в основном готовили в жилой комнате.
