По прошествии пятидесяти лет это было бы абсурдным решением. Эта престарелая, простодушная женщина — и… убийство!
По крайней мере, Фрэнсис щедро с ней расплатилась, передав ей в наследство все свое состояние. Хотя, с другой стороны, кому еще она могла это завещать?
Барбара отвернулась от окна и снова включила свет. Ей вдруг стало тревожно на душе, и ее это разозлило. Только потому, что она теперь знала, что более полувека тому назад в этом доме была застрелена женщина — и то почти в целях самообороны… Впрочем, она могла себе представить, как нахмурились бы судья и прокурор, если б она представила этот случай как самооборону.
С точки зрения уголовного права такое очень сомнительно. Барбара рассмеялась — и тут же испугалась истеричности своего смеха.
Ральф, подумала она.
Ей не хотелось оставаться одной в этом большом доме, отрезанном от внешнего мира, в этом полном уединении. Барбара опустилась на колени перед камином, собрала разбросанные вокруг листы и аккуратно сложила их в стопку.
«Ну, и чего ты боишься? — насмешливо спрашивала она себя. — Что дух Виктории встанет из болота и явится сюда, чтобы немного побродить в виде призрака?»
Встав, Барбара вышла из комнаты, чтобы пройти в кухню. Идя по коридору, она почувствовала озноб, от которого все волоски на ее теле выпрямились. Причиной был ледяной воздух, проникавший через щели старой входной двери. Откуда еще он мог попадать в помещение?
Она повернула голову. Там, внизу, у лестницы стояла Фрэнсис. Здесь, впереди, прямо перед открытой дверью — Виктория.
Наверху — она подняла голову — перегнулась через перила бледная от страха Лора.
— Прошло больше пятидесяти трех лет, — произнесла Барбара вслух.
Она пошла в кухню и поставила воду для чая. Потом подумала, что чай — это последнее, что ей сейчас нужно, и выключила плиту. Взяла с полки бутылку бренди и сделала большой глоток. Потом второй. Алкоголь обжег, как огнем, ее голодный желудок. Пару секунд Барбара думала, что ей станет плохо, но это ощущение быстро прошло, и она почувствовала легкое, приятное головокружение.
Когда затрещал телефон, от испуга Барбара чуть не выронила бутылку из рук. Ее руки дрожали."
"— Боже мой! — воскликнула она раздраженно. — Ты настоящая трусиха, Барбара. Это наверняка Ральф!
Она поспешила в гостиную, все еще держа в руках бутылку бренди.
— Да? — сказала в трубку, затаив дыхание. — Ральф?
— Это Марджори Селли, — ответил сдержанный голос. — Я — сестра Лоры Селли.
