Ее метание по дому хотя бы на какое-то время заглушило отчаяние, но когда она стояла у стола, заваривая чай, оно снова овладело ею. Барбара даже подумала о том, чтобы выйти из дома и пойти поискать Ральфа; это казалось ей более приемлемым, чем сидеть здесь и ждать. Но потом, несмотря ни на что, разум взял верх. К тому же у нее не было никаких шансов найти его на улице, она только сама могла заплутать. Кроме того, у нее не было лыж. Она смогла бы лишь ползти как черепаха, при каждом шаге увязая по пояс в снегу.
Барбара взяла чайник и опять пошла в столовую.
Ей было ясно, что она должна отвлечься, если не хочет получить нервный срыв.
Сев перед камином, Барбара без особого желания взяла последнюю пачку листов. Она слишком нервничала, чтобы должным образом сосредоточиться, но в конце концов решила заставить себя. Лучше читать, чем размышлять."
"Барбара сидела в ярко освещенном доме, борясь с беспокойством, и читала дальше — теперь уже не из любопытства, как в начале, а от отчаяния.
Сентябрь 1942 — апрель 1943 года
Когда Фрэнсис первого сентября вернулась в Уэстхилл, она сразу заметила: что-то не так.
Дом, двор и сад лежали в полной тишине среди сочной зелени окружавших поместье лугов. Дождь уже перестал, и жара упорно отстаивала свои позиции. Небо покрывали серые облака, но воздух был теплым, и дул легкий мягкий ветер.
Что-то было не в порядке, но Фрэнсис не могла понять, что именно. В царящей вокруг тишине было что-то давящее, гнетущее. С тех пор как в доме осталось не так много людей, на ферме редко бывало шумно; но на сей раз создавалось впечатление, что все здесь замерло.
Происходящее показалось ей очень знакомым. Это был почти эффект дежавю. Потом Фрэнсис поняла, что именно почувствовала: уже дважды после своего возвращения из Лондона она заставала в Уэстхилле эту странную, зловещую тишину — и всякий раз за ней скрывалась катастрофа. В первый раз родная сестра увела у нее из-под носа любимого мужчину. Во второй раз Фрэнсис приехала домой в день смерти матери и новорожденной сестры.
И сейчас, в третий раз…
Все повторяется трижды, подумала она с какой-то циничной смелостью, которая должна была помочь ей снять стеснение в груди, мешавшее дышать.
Потом в голову пришла мысль, что это может иметь отношение к Марджори. Скажем, там, в лондонском подвале, произошло нечто ужасное, и в Уэстхилл уже позвонили и сообщили об этом. И теперь все со страхом ждали возвращения Фрэнсис.
«Возьми себя в руки, — одернула она себя.
