А после этого сбагрите нам ребенка и исчезнете!
— Может быть, вам следовало бы… — начала раздраженно говорить Фрэнсис.
Но Марджори сразу же перебила ее:
— Я не вернусь в Йоркшир, миссис… — Очевидно, ей было тяжело обращаться к своей мачехе по фамилии, так как она, запнувшись, выдавила: — …миссис Гвен. Я останусь здесь.
— Конечно, ты останешься здесь, — сразу подтвердил Хью.
— Это подстава! — закричала Гвен.
Фрэнсис взяла девочку за руку.
— Марджори, мы идем наверх.
После затхлого подвального воздуха даже давящая жара на улице показалась Фрэнсис сущим благом.
Она облегченно вздохнула, когда солнечные лучи начали греть ее кожу.
— Марджори, послушай, — сказала она настойчиво, — возможно, мы обе немного погорячились. То, что случилось позавчера вечером… короче говоря, я не должна была давать тебе пощечину. Но и ты не должна была…"
"Фрэнсис заметила, как в ней снова закипает ярость. Зачем она это сказала? Она ведь совсем так не думала. Фрэнсис ничуть не сожалела о том, что дала Марджори пощечину; наоборот, очень жалела, что не сделала этого раньше.
Ей не в чем было себя упрекнуть: она действительно хотела освободиться от девчонки. И втайне проклинала непутевого Хью Селли за то, что тот не был в состоянии найти приличное жилье, что женился на этой жуткой особе, которой невозможно было доверить подростка… Злилась на то, что разрывалась между желанием освободиться от Марджори и угрызениями совести, испытываемыми по отношению к погибшей Элис.
— Сейчас, Марджори, — да и в дальнейшем тоже, — ты не сможешь там жить.
Ты видела эту подвальную дыру? Ты можешь себе представить, как будешь там существовать? Без дневного света, в этом затхлом воздухе… А Гвен станет тебе врагом. Она не собирается делить твоего отца с тобой. Она осложнит тебе жизнь, насколько это только будет возможно.
— Я не вернусь в Йоркшир, — невозмутимо сказала Марджори.
— Тогда я отвезу тебя к миссис Паркер. Любой детский дом лучше, чем это жилье!
— Вы можете отвезти меня к миссис Паркер. Но против воли моего отца она не сможет поместить меня в детский дом.
А мой отец любит меня. Завтра я все равно сюда вернусь.
— Только вот зачем? — с горечью спросила Фрэнсис. — Зачем?
— Он — мой отец.
— Но он не может о тебе заботиться. Ты только посмотри на него!
— Он стар и беден. Разочарован в жизни. Но он мой отец! — резко сказала Марджори.
Они пристально посмотрели друг на друга, обе рассерженные, обе обиженные, хотя сами не знали точно, из-за чего. Наконец Фрэнсис поизнесла:
— Да. Я понимаю.
