[8] Внутри, правда, гостиница выглядела вполне прилично.
— Позвонить туда? — спросила Марджори.
Лора все еще чувствовала бессилие. И в данный момент не могла решиться на предложение Марджори.
— Я не знаю, — сказала она беспомощно.
Ральф вышел из подвала с грязными руками и растрепанными волосами. На нем был темно-синий свитер, который в начале поездки выглядел очень элегантным, а теперь, после каждодневной многочасовой уборки снега и колки дров, стал грязным и свялявшимся. Тем не менее Ральф в это утро побрился и выглядел более ухоженным, чем с серой щетиной.
— Отопление опять работает, — объявил он. — Я уже везде повернул термостаты на радиаторах. Разумеется, потребуется какое-то время, чтобы помещение прогрелось, потому что дом совершенно остыл, но в течение дня наверняка будет вполне комфортно. И когда я вернусь…
— Ты действительно хочешь поехать?
Они стояли в прихожей, и Барбара переминалась с одной ноги на другую, потому что ей казалось, что пальцы на ее ногах постепенно превращаются в ледышки.
— У нас нет другого выхода, — ответил Ральф. — Во всем доме не осталось никакой еды. Ситуация становится критической. Сколько мы сможем еще голодать?
— Я только боюсь, что ты заблудишься.
— Не беспокойся. Я буду проезжать мимо какого-нибудь жилья и в случае необходимости смогу спросить дорогу.
— Никакой дороги больше вообще не существует.
— Но есть определенное направление. — Он сделал движение головой в сторону телефона. — Кто звонил?
— Лора Селли. Представь себе, я…
Барбара запнулась на середине фразы.
Ральфу со всеми его оговорками как раз не следовало знать, что Лора являлась персонажем воспоминаний Фрэнсис.
— Представь себе, она уже думает о возвращении четвертого января, — сказала Барбара, быстро изменив начатую фразу. — Эта женщина — сплошной комок нервов. Похоже, она действительно опасается, что за пару дней мы полностью развалим ей весь дом.
— Дом — это все, что у нее есть, — сказал Ральф и посмотрел на часы. — Давай, оденься; мы еще успеем вместе выпить кофе — и я поеду.
После завтрака, состоявшего из кофе и последнего кусочка сыра для каждого, Барбара проводила Ральфа до сарая, где тот оставил лыжи. Было восемь часов утра, бледный дневной свет поднимался на востоке над покрытым снегом горизонтом. С холмов дул резкий, холодный ветер. На небе низко висели облака, и оно уже не было больше ясным и синим, как в последние два дня, а казалось мрачным и роковым.
Барбара озабоченно посмотрела на Ральфа.
