Каждую минуту, днем и ночью, все мои мысли только о еде. Я поступаю неправильно, да? Ведь должна думать о своих родителях. Они сидят в Лондоне, под бомбами, и, наверное, с трудом выживают… Может быть, им даже нечего есть… — Она запнулась, потом неожиданно рассмеялась, но это был смех отчаяния. — Ну, вот опять! Еда! Возможно, у родителей совсем иные проблемы; но если я о них думаю, то спрашиваю себя прежде всего о том, достаточно ли у них еды.
Фрэнсис задумалась, потом сказала:
— В данный момент я не знаю, чем могу тебе помочь, но подумаю, обещаю тебе.
А пока хочу попросить тебя только об одном: не делай этого тайком. В этом нет никакой необходимости. Хорошо? Может быть, я смогу тебе помочь, но ты должна быть откровенной со мной. Ты можешь попытаться?
Лора кивнула и вытерла слезы. Ее лицо было красным и опухшим.
— Я попробую, Фрэнсис. Спасибо.
— Марджори знает о твоей проблеме?
— Да. Но она просто дразнит меня. Постоянно говорит мне, что я толстая и противная.
— Я поговорю с ней.
— Фрэнсис встала. — А сейчас надо идти спать. Или ты хочешь еще что-нибудь съесть?
— Нет. — Лора тоже встала.
Фрэнсис критически оглядела ее.
— Тебе нужно купить новую одежду. Ты уже… выросла из своих старых вещей. Ты будешь чувствовать себя лучше, если сможешь надеть что-то новое и красивое.
— Хорошо, — сказала Лора, и эта фраза прозвучала покорно и малоубедительно.
— А сейчас поднимайся наверх.
Фрэнсис посмотрела Лоре вслед, наблюдая за тем, как та неловко, с грацией суягной овцы, выходила из кухни.
Внезапно она почувствовала себя совершенно без сил и опять села на стул, с отвращением глядя на пудинг и вспоминая вымазанные им пальцы Лоры. Было почти три часа ночи, когда Фрэнсис наконец заставила себя выбросить содержимое миски в мусорное ведро, поставить ее в мойку, выключить свет и отправиться спать.
На следующее утро она призвала к ответу сначала Аделину, потом Марджори.
— Минувшей ночью я застала в кладовой Лору, — сказала она Аделине, — готовую проглотить все, что попадет ей под руку.
Мы с ней поговорили. Она призналась, что подобные ночные трапезы позволяет себе уже давно. И ты, Аделина, вероятно, в курсе. И не рассказывай мне, что не знала, кто по ночам уничтожает запасы! В этом случае ты бы без конца жаловалась и все сделала бы для того, чтобы выяснить, кто в этом виноват. Ты знала, что это Лора, и покрывала ее!
— Боже мой, но что же мне было делать! — запричитала Аделина.
