Так как снег шел не переставая, ее волосы были совершенно мокрые; к тому же снегопад с полным равнодушием постепенно сводил на нет их такую тяжелую работу.
— Теперь ты видишь, — спросил Ральф, тяжело дыша, — что мы ни за что не смогли бы дойти пешком до Дейл-Ли?
Барбара, с трудом переводя дыхание, облокотилась на лопату.
— Разве я что-то об этом говорила?
Она надавила на дверь, и та распахнулась. Барбара была рада, что дверь не заперта, — у нее уже не оставалось сил на то, чтобы заниматься изнурительными поисками ключа.
— Давай, — сказала она, — отнесем дрова в дом. До конца дня я и пальцем не пошевелю!
Но внутри сарая их ждал неприятный сюрприз. Дрова там были, но, очевидно, не нашлось никого, кто разрубил бы бревна длиной в половину ствола на поленья подходящего для камина размера. С тихим стоном Ральф смотрел на стоящий в ожидании чурбан для колки дров, из которого торчал огромный топор.
— Я этого еще никогда не делал. Я и в самом деле не знаю, как…
— Ты не будешь это делать, — быстро сказала Барбара, — ты не имеешь представления, что это такое, и если ты при этом получишь травму, мы не сможем вызвать врача.
Я слышала историю от одного мужчины, который при рубке задел топором ногу.
Он рассерженно посмотрел на нее.
— Может, тогда скажешь, что делать? Ты будешь рубить дрова?
— Нет. Я в этом также ничего не понимаю. Но не хочу, чтобы это делал ты. Дом отапливался неделями. Правда, помещения на первом этаже довольно холодные, но не ледяные.
Если мы тепло оденемся и укутаемся в одеяла, то наверняка не замерзнем.
— Барбара, все это может продолжаться неделю, и тогда довольно быстро здесь станет очень неуютно. Не говоря уже о том, что без огня мы не сможем сделать ни кофе, ни чай, а никаких других напитков у нас просто нет. Мы ничего не сможем сделать ни с яйцами, ни с картофелем. Мне не остается ничего иного, как только попробовать.
Ральф подтащил к чурбану самый маленький ствол и положил на колоду, вытащив из нее топор.
Барбара отступила на пару шагов назад. Она едва могла наблюдать за всем этим. Ральф прекрасный юрист, но на удивление непрактичный человек и вряд ли способен даже забить гвоздь в стену. Видеть его здесь, в этом мрачном сарае, с топором в руке и с напряженно-решительным выражением лица, было настолько абсурдно, что можно было только закрыть глаза.
Он размахнулся — слишком робко, подумала Барбара, слишком слабо, — и она задержала дыхание.
