То ли он вел с ней немой диалог, то ли вспоминал прошедшие годы, представляя себе картины тех лет, когда оба были молоды и счастливы и объединились против остального мира, — я не знаю."
"Однажды, холодным февральским днем 1929 года, он так долго не возвращался домой, что я уже стала беспокоиться и отправилась его искать. Как я и предполагала, отец оказался на кладбище. Был вечер, но дни стали уже длиннее, и на голубом небе проплывали длинные, разорванные темные облака.
Отец сидел на пеньке напротив могилы мамы. Он, кажется, не замечал холода и только смотрел вверх, в это высокое небо, наполненное фантастическим светом уходящего дня. Он не слышал, как я подошла, и вздрогнул, когда я тронула его за плечо.
— Отец, — сказала я тихо, — уже поздно. Пойдем домой.
— Иди, Фрэнсис, — сказал он, — я приду позже.
— Очень холодно. Ты…
Отец перебил меня, раздраженно и сердито, чего уже не случалось несколько лет:
— Оставь меня в покое! Ты не имеешь права решать за меня! Я пойду домой, когда захочу.
— Отец…
— Иди же наконец, — сказал Чарльз почти умоляюще. Я поняла, что дальнейшие препирательства не имеют смысла, и отправилась домой одна.
Этот день я хорошо помню еще и потому, что дома обнаружила письмо от Элис. Оно, должно быть, пришло еще днем, но я весь день была занята и не видела его. Она писала, что в конце января у нее родилась вторая дочка и что все идет хорошо.
Я была очень удивлена, поскольку не знала, что она опять беременна. Ее старшей дочери скоро будет три года. Элис действительно вышла замуж за оказавшегося очень симпатичным, но просто неподходящего ей Хью Селли вскоре после того, как уехала тогда из Скарборо. Я с трудом могла в это поверить, хотя иногда опасалась такого… в смысле, как-то этого ожидала.
Наверное, нужно было принять ее объяснение: она боялась одиночества и делала все, чтобы его избежать.
Странным было только то, что это так не соответствовало самой натуре Элис — во всяком случае, той Элис, которой она когда-то была; той, которая много, много лет тому назад сидела со мной на стене, огораживающей сад, позади дома, курила и смеялась, а потом утешала меня, когда мне стало плохо; той, которая спорила с моим отцом об избирательном праве женщин и потом в первых рядах участвовала в демонстрациях в Лондоне.
