— Ты знаешь, что я иногда думаю, отец? Как бы абсурдно это ни звучало, Джону не хватает войны. Такое ощущение, что он горит тем, чтобы еще раз там себя проявить. Он такой беспокойный… Он не может обрести свой собственный мир, хотя мир уже везде и давно.
Это описание состояния Джона показалось Фрэнсис, на цыпочках прокравшейся по коридору к двери, чтобы лучше слышать разговор, на удивление точным. На удивление — потому что оно исходило от Виктории, которая обычно мало понимала, что происходит в других людях.
— Если б он потерял на войне ногу или руку, — продолжала Виктория, — я решила бы, что он враждует со всем миром.
А так… мы могли бы жить нормальной жизнью!
— Он был когда-то очень приятным юношей, — сказал Чарльз.
Голос Виктории стал еще более резким.
— Был! Был! Иногда я думаю, что жизнь состоит только из «когда-то был». Когда-то все было хорошо. До войны. Когда еще была жива мама. Когда все мы были вместе, когда жизнь была мирной и безмятежной…
«Она не может взять себя в руки, — с раздражением подумала Фрэнсис.
— Разве она не понимает, что это и его раны тоже?»
— Я это хорошо помню, — печально сказал Чарльз.
— Джон был самым нежным, самым внимательным мужем, о котором только можно было мечтать. Жизнь с ним была такой чудесной… Я никогда не забуду нашу свадьбу. Самый прекрасный день в моей жизни! У меня были такие мечты…
Ее голос встревоженно дрогнул. Фрэнсис представила себе беспомощное лицо отца. Что можно сделать с дочерью, которая все время плачет? Конечно, это разрывает ему сердце.
Его маленькая Виктория, его любимица…
— Я хотела, чтобы у нас были дети. Настоящая семья. Я так этого хотела… — Она-таки заплакала. — Все бы отдала, отец, чтобы у нас был ребенок!
— Ты еще молода, — сказал Чарльз, ощущая явную неловкость; в его понимании это была не та тема, которую должны обсуждать отец и дочь. — Еще есть время. Однажды у тебя будет ребенок.
— Каким образом? — Это прозвучало резко, почти истерично. — Откуда у меня может быть ребенок, если Джон… с тех пор как он вернулся из Франции, он… он ни разу со мной… вообще не прикасается ко мне!
Фрэнсис слышала, как Чарльз встал и стал ходить по комнате.
— Боже мой, Вики! Это не то, что… Ты не должна со мной это обсуждать. Об этом ты должна говорить со своим мужем.
— Я и пыталась. Почти каждый день. Но он избегает этих разговоров и постоянно злится, если я их начинаю. Говорит, я должна оставить его в покое.
— Если б была жива твоя мать… она наверняка смогла бы дать тебе совет.
