Немецкая сторона потеряла 450 000 солдат. На территории протяженностью пятьдесят километров английские и французские войска отвоевали площадь примерно в двенадцать километров.
Чем хуже были новости из Франции и чем больше раненых и инвалидов ежедневно появлялось на улицах Лондона, тем больше возрастало беспокойство Фрэнсис за Джона. Она почти каждый день звонила или в Уэстхилл, или в Дейлвью. У нее была возможность звонить с фабрики, на которой она работала; но, разумеется, за это надо было платить, и каждодневные междугородние звонки обходились ей в круглую сумму.
Однако Фрэнсис знала: если с Джоном что-то случится, его мать, Виктория, Чарльз и Морин узнают об этом первыми.
Когда она впервые позвонила в Дейлвью и дворецкий наконец нашел Викторию и подозвал к телефону, сестра захлебывающимся от слез голосом сразу сказала:
— Ты уже знаешь? Мама ждет ребенка!
— Бог мой! — воскликнула Фрэнсис со злобой в голосе.
Услышав рыдания Виктории, она решила, что что-то случилось с Джоном, и ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Непостижимо! Ее муж по ту сторону Ла-Манша день за днем рискует своей жизнью, а Виктория сидит дома и скулит, потому что не может родить ребенка!
— Она сказала мне об этом сегодня утром, — продолжала Виктория. Потом наступила пауза, пока она сморкалась. — О, Фрэнсис, ты не представляешь, как ужасно я себя чувствую!
— Есть какие-то новости от Джона? — спросила Фрэнсис. Звонок был слишком дорогим, чтобы выслушивать причитания сестры.
Она была настолько занята своим горем, что ей потребовалось какое-то время, чтобы до конца понять вопрос Фрэнсис.
— От него нет никаких новостей, — сказала наконец Виктория. — Я размышляю, надо ли мне написать ему, что у мамы будет ребенок, — продолжала она. — Как ты думаешь?
— Думаю, в том положении, в котором он сейчас находится, его мало это интересует, — ответила Фрэнсис и злобно добавила: — Другое дело, если б ты написала ему, что ты ждешь ребенка.
Этого короткого замечания было вполне достаточно, чтобы Виктория снова разразилась слезами.
— Я уже не знаю, что мне еще сделать! Это ужасно! Я не могу больше думать ни о чем другом! Как мне быть?
— В данный момент ты ничего не можешь сделать, потому что Джон во Франции. Ты должна расслабиться и прекратить ломать себе голову. Ты сведешь себя с ума, а заодно и всех нас!
— Ты знаешь, Джон так добр ко мне… Он никогда не упоминает, что хочет ребенка; но я знаю, что он надеется на наследника.
