Почему тебя это, собственно говоря, не остановило? Ты ведь все подчиняешь принципам, только чтобы в сохранении своей репутации не потерять ни одного очка…
— Фрэнсис, довольно! И потом, говори потише! Я не думаю, что всему городу следует знать, о чем мы спорим.
— А если мне это совершенно безразлично?
Джон бросил свою наполовину выкуренную сигарету на землю и растоптал ее.
— Делай что хочешь. Я пойду. Не хочу, чтобы ты впутывала меня в такой бессмысленный разговор!
— Иди! — Это прозвучало как выстрел из пистолета.
Люди кругом остановились.
— Фрэнсис, я прошу тебя, прекрати! Ты ведешь себя смешно, — предостерег ее Джон.
— Это меня волнует вдвое меньше, чем тебя, — ответила она тише, чем прежде, но все равно очень резко.
Джон решительно схватил ее за руку и потянул за собой.
— Возьми себя в руки! — прикрикнул он на нее.
Фрэнсис выдернула руку и отступила на шаг, чувствуя, как на глазах бледнеет.
— Прекрати наконец демонстрировать что-то мне, себе и всем остальным!
Люди кругом замолчали, с интересом следя за происходящим.
— Ты не любишь Викторию! Ты не можешь любить эту безмозглую девчонку! Она ведь даже не способна выражать собственные мысли. Все, что она может — это наряжаться, хлопать ресницами и говорить «да, Джон» и «нет, Джон». Ты никогда не боялся, что и сам выживешь из ума, если проведешь остаток своей жизни с женщиной, которая не может сосчитать до трех?
Теперь Джон рассвирепел до такой же степени, что и она, и было видно, что он с невероятным трудом сдерживает себя, чтобы не дать волю рукам.
Его губы сузились и побелели, а кожа стала матовой."
"— Я запрещаю тебе говорить так о Виктории. Раз и навсегда. Она — моя жена. Она — твоя сестра. Своими словами ты в первую очередь дискредитируешь саму себя.
У тебя нет ни малейшего права осуждать ее подобным образом, и я решительно прошу тебя никогда больше не делать этого!
Фрэнсис еще ни разу не приходилось видеть Джона таким разгневанным. Внутренний голос подсказывал ей, что лучше было бы помолчать, но она не хотела, чтобы он думал, будто смог запугать ее.
— Вики — одна из тех женщин, которые загребают жар чужими руками, — презрительно продолжала Фрэнсис.
