— Но ведь меня никто не приглашал, — сразу возразила та.
Однако мать сказала, что старая миссис Ли, прощаясь накануне вечером, настоятельно просила ее привезти с собой Фрэнсис.
— Поскольку вчера ты там появилась, каждый знает, что ты здесь, — добавила она. — Разумеется, ты приглашена. И выглядело бы очень странно, если б ты сейчас не пришла.
— Ну, почему-то никто ведь не нашел странным то, что я не была приглашена на свадьбу своей сестры. Точнее сказать, никто не нашел странным, что мне даже никто об этом не сообщил.
Морин строго посмотрела на нее.
— Это ты отдалилась от семьи, а не семья от тебя!
— Я сделала, что…
— Ты разбила сердце отцу, — сказала Морин тихо. Фрэнсис испугалась гнева в ее глазах. — Ты знала, что делаешь, и все же сделала это. Так что не жалуйся, что нити разорваны. — И вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Прием проходил в узком кругу, не в большом зале, а в маленькой, значительно более уютной столовой, стены которой были отделаны деревянными панелями, увешанными многочисленными портретами предков времен Гражданской войны[6].
Собралось примерно человек двадцать, чтобы поднять бокалы за молодую пару. Когда приехало семейство Греев, Джона и Виктории еще не было, и роль хозяйки исполняла старая миссис Ли, одетая в темно-серое платье с белым кружевным воротником и старинным гранатовым украшением.
— Где же молодые? — поинтересовалась Морин."
"Пожилой господин, уже отдавший немалую дань предложенному шампанскому, воскликнул:
— Но, милостивая государыня, у них есть занятие поинтереснее, чем здесь с нами завтракать! — Он недвусмысленно осклабился, и Морин смущенно улыбнулась.
«Это какой-то дурной сон, — подумала Фрэнсис, — настоящий дурной сон!»
Наконец появились Джон и Виктория. Сестра выглядела очень свежей и молодой, в бледно-желтом муслиновом платье, с двухрядным жемчужным ожерельем на шее — свадебный подарок ее свекрови. На Джоне был простой темный костюм с галстуком в серую и желтую полоску, причем желтый цвет точно соответствовал оттенку платья Виктории.
Он не казался столь счастливым, как его молодая жена, но это бросилось в глаза только Фрэнсис, которая смотрела на него более проницательным взглядом, чем кто-либо еще из присутствующих.
Морин отставила свой бокал, подошла к Виктории, обняла ее за плечи и что-то ей прошептала. Та улыбнулась, и по ее щекам побежал нежный румянец.
Фрэнсис, резко вздохнув, отвернулась.
