Слишком уж, – щелчком пальцев он помог себе подобрать эпитет, – слишком гармонично и непостижимо, словно северное сияние. Я однажды видел его в районе Архангельска, есть такой город на Белом море.
– Я слышала об Архангельске, но не предполагаю, что там могут делать немецкие летчики.
Майор жестко улыбнулся, и Таня прикусила язык, подумав: «Еще пара реплик, и ты в гестапо, милочка».
Это помогло ей сдержать нервную дрожь. Отвечать она не стала, а молча встала у окна, ожидая, когда он сделает выбор.
Немец не торопясь прошелся вдоль стойки с вещами и одним пальцем прокрутил бобину с кружевом, которыми восторгалась мадам Тюран.
– Недурно, весьма недурно, мадам… – он сделал паузу, ожидая продолжения.
– Мадам Горн, – сказала Таня.
Со щелчком каблуков немец наклонил голову:
– Майор Курт Эккель, – он развернулся к манекену с бусами. – Я хочу приобрести вот эту вещицу.
В хорошем вкусе майору Эккелю было трудно отказать. Он выбрал ожерелье под названием «Пустыня Аравии», где теплые сердоликовые цвета плавно перетекали в черненое золото венецианского стекла, чуть подкрашенное редкими бликами иранской бирюзы.
Стараясь не выдать нетерпения, Таня запаковала ожерелье в длинный футляр с фирменной надписью, оставшейся еще от мадам Нинон.
– Прошу вас.
Он фасонно поднес два пальца к козырьку:
– Это для вас, мадам Горн.
– Но я не принимаю подарки!
– И тем не менее.
Таня скорее почувствовала, чем услышала, что в бутике появился новый посетитель. Он вошел так тихо, что колокольчик не звякнул.
«Связной», – поняла она и похолодела.
Пожилой мужчина в потертой кепке на лысой голове просительно топтался в дверях, едва доставая головой до плеча Курта Эккеля.
При виде немецкого офицера он стащил с головы кепку и стал нервно запихивать ее в карман пальто. Кепка не влезала, и человечек едва не плакал.
– Мадам, месье, – он переводил большие влажные глаза с Тани на немца и обратно, – нет ли у мадам для меня работы? Я очень, очень голоден.
Его худое лицо осталось неподвижным, но из глаз вылились две крупные слезы и покатились по щекам, теряясь в морщинах.
Неуловимым движением фокусника он выхватил из кармана кепку и всем корпусом развернулся к немцу:
– Герр офицер, подайте нищему старику пару рейхсмарок.
Не говоря ни слова, тот бросил купюру в подставленную кепку и кивнул Тане:
– Мадам, я вынужден проститься, еще увидимся.
Хлопок двери за спиной Эккеля показался молодой женщине райской музыкой.
