Цоколь красного гранита вздымал над площадью конный монумент императора, озиравшего город с бронзовой невозмутимостью. Здесь они когда-то гуляли с мамой, и мама восхищенно рассказывала, что памятник самодержцу является техническим чудом, потому что конь имеет только две точки опоры.
Рядом с памятником Юра казался совсем крошечным. Прежде чем уйти на работу, Таня трижды перекрестила его на счастье. Она была твердо уверена, что сегодня ночью снова сумеет сбежать из-под стражи, тем более что дорожка уже проторена.
– Таня, вы очень бледны, – заметила ей мадам Тюран.
Она спустилась к завтраку в красном платье и с ярко-красной помадой на губах. На шее сверкала нитка Таниных бус из черного гагата с серебристым стеклярусом.
Месье Тюран неуклюже пошутил:
– Не удивительно, ведь здешние официанты очень красивы.
Кивком головы он указал на молодого человека, разливавшего кофе у стойки буфета.
– Меня не интересуют здешние официанты, – сухо сказала Таня.
Мадам Тюран подхватила:
– И правильно, милочка, к чему связывать себя с русскими, если можно подыскать приличного молодого человека во Франции?
– Вы забываете, что я тоже русская.
И когда-то французы считали за честь послужить русскому царю. Лично у меня была гувернантка-француженка.
– Гувернантка? У вас? – накрашенный рот мадам Тюран сложился в букву «о». – Вы же сообщили, что ваш отец повар!
– Он был поваром в очень богатом доме, – нашлась Таня. – И лучше всех в Петербурге умел выпекать птифуры.
– Ой ля-ля, – потрясенная мадам надолго замолчала, переваривая информацию, и Таня испугалась, что ее могут попросить поделиться рецептом птифура, о котором она имела весьма смутное представление.
Этот день Таня провела как в тумане. Они с месье Тюраном ездили на верфи и долго шли по заводской территории вдоль остовов кораблей, китовыми тушами вытащенных на берег. Она что-то механически переводила, потом перекусывала в полутемной столовой. Запомнилась пожилая буфетчица, которая с яростью истребляла мух свернутой газетой. Перед глазами мелькали люди, машины, катера.
Витали разговоры, плыл табачный дым. Время до встречи с Юрой тянулось корабельным канатом."
"Но когда, наконец, наступил вечер и Тюраны ушли спать, Таня обнаружила, что черный ход крепко заперт, а в вестибюле дежурят целых три соглядатая. Причем один из них с унылым видом курсирует по улице, инспектируя вход и выход.
Юры у памятника не было, чтобы хоть издали махнуть ему рукой.
* * *Сидеть дома, поджидая Таню, оказалось слишком невыносимо.
