Но иногда по вечерам вы тоже должны будете выходить.
Он выдержал небольшую паузу, но Анна никак не прореагировала на сказанное.
– Скажем, я обедаю в клубе «21» со своим предполагаемым клиентом. Если обед я организовал что надо и провел беседу на должном уровне, то можно смело биться об заклад, что он подпишет соглашение со мной. Но мне придется прилично накачаться вместе с ним, выслушивая при этом жалобы на его нынешнего менеджера. Естественно, я буду клясться и божиться, что ничего подобного ни за что не допущу.
Чего только я ни наобещаю ему… луну с неба, на которой будет выгравировано его имя. Ну и, разумеется, я не смогу выполнить все, что наобещал. Этого не сможет никто. Но я непременно приложу все усилия, чтобы избежать ошибок его предыдущего менеджера или администратора и выполнить те обещания, которые выполнимы. Вот только наутро я не вспомню ни единого словечка. И вот тут-то в игру вступаешь ты. Похмелья у тебя не будет, поскольку весь этот восхитительный вечер ты просидишь, потягивая одну-единственную рюмочку хереса, и запомнишь все, что я наговорил.
На следующий день ты приносишь мне список всех моих обещаний, и, когда моя голова прояснится, я стану детально изучать их. Анна улыбнулась.
– Значит, я буду вроде одушевленного диктофона?
– Именно. Справишься, как ты думаешь?
– Ну, память у меня отличная, а херес я терпеть не могу.
На этот раз расхохотались они оба.
– О’кей, Анна. Хочешь приступить с завтрашнего дня?
Она кивнула.
– Я должна буду работать еще и с мистером Бэллоузом?
Он уставился в пустоту и тихо ответил:"
"– Никакого мистера Бэллоуза нет.
Вернее, есть Джордж, его племянник, но Джордж – не тот Бэллоуз, который упоминается в названии фирмы «Бэллами и Бэллоуз». Это был дядя Джорджа, Джим Бэллоуз. Я выплатил Джиму его долю в нашей фирме перед тем, как он ушел на фронт. Я пытался было его отговорить, но куда там – он поехал в Вашингтон, там ему повесили офицерские погоны и отправили во флот. – Генри вздохнул. – Война – занятие для молодых.
А Джиму Бэллоузу было пятьдесят три. Слишком много для того, чтобы воевать, и слишком мало, чтобы умирать.
– Он погиб в Европе или на Тихом океане?
– Умер от инфаркта в подводной лодке, дурак чертов! – Грубость, прозвучавшая у него в голосе, лишь подчеркнула привязанность, которую он испытывал к покойному. Затем настроение у Генри резко изменилось, и он тепло улыбнулся. – О’кей, Анна, пожалуй, мы с тобой достаточно порассказали друг другу о себе.
