– Кевин, ты меня в самом деле ненавидишь, правда?
– Нет, жалею. Как ты меня раньше.
– Если ты действительно так думаешь, пожалуйста, уходи, Кевин. Навсегда.
– Ну нет. – Он самодовольно усмехнулся. – Не раньше, чем увижу, как ты окончательно упадешь в моих глазах. – Он сорвал трубку. – Звони ему. Ты наверняка затвердила его номер наизусть. Если ты не позвонишь, позвоню я. Скажу ему, что за ужином ты ничего не ела, что заболела от ревности. Я, разумеется, тоже запомнил его номер. Ведь мы оба с тобой неотрывно думали о нем все эти две недели, разве не так? – Он начал набирать номер.
Она отодвинула от него телефон. Оттолкнув ее, он рванул аппарат к себе.
– Кевин! – Он уже набрал номер коммутатора отеля и просил телефонистку соединить его с Лайоном Берком.
– Так и быть. – Он протянул ей трубку. – Говори с ним сама. Начинай, или это сделаю я.
Она взяла трубку. Звонки уже шли в номер к Лайону. Она молила бога, чтобы его там не оказалось. Не может быть, чтобы все это происходило наяву. Какой-то кошмар.
В трубке щелкнуло…
– Алло. – Это был Лайон.
– Лайон? – запинаясь спросила она. Молчание.
– Анна?
– Говори, – прошипел Кевин. – Скажи, что хочешь прийти к нему.
Она умоляюще посмотрела на него, прося пощадить ее, но он подался к ней, показывая, что возьмет тогда трубку сам. Она отстранилась.
– Лайон… я… мне… хотелось бы прийти к тебе.
– Когда?
– Сейчас.
Последовала короткая пауза. Затем раздался его радостный голос:
– Мне нужно минут десять, чтобы уладить тут кое-что, а потом сразу приходи.
– Спасибо, Лайон. Приду.
Повесив трубку, она посмотрела на Кевина. Лицо его сразу осунулось и постарело."
"– Ясное дело! – вскричал он. – И как это я сразу не сообразил! У вас там будет секс втроем – ты, Лайон и та девка. Я же говорил тебе, что эти англичане донельзя развращены… и ты пойдешь, потому что у тебя нет выбора!
– Ах, Кевин, – простонала она. – Что мы наделали друг с другом?
– Что до меня, то я сейчас выяснил, что потратил много лет своей жизни на дрянь, выдававшую себя за леди.
– Он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
С минуту Анна стояла неподвижно, пока ее гнев не сменился смешанным чувством горечи и облегчения. Кевин принял решение. Боже, какое это ужасное чувство – ревность, раз даже такого сильного человека, как Кевин, оно смогло превратить в эмоционального калеку. Однако она не испытывает к нему вражды. Волна облегчения вдруг затопила ее, словно огромная тяжесть вдруг свалилась с плеч.
