Дженифер отрицательно помотала головой.
– Он не рисовался. В день моего отъезда, когда закончилась вся эта пропагандистская шумиха, он позвонил мне. Сказал, что хочет поговорить со мной и пригласил поужинать. В тот вечер я пришла к нему домой. Думала, что будет большой званый ужин, но мы оказались одни.
– В душе он, должно быть, демократ, – улыбнулась Анна.
– У нас ничего не было. Я имею в виду секс – он даже не пытался. В квартире все время был слуга – глаза он нам, правда, не мозолил, но его присутствие постоянно ощущалось.
Уинстон объяснил мне, что, отказавшись сфотографироваться со мной, он вовсе не хотел показаться невежливым, а просто не любит ничего подобного. Потом мы долго беседовали. Задал мне массу вопросов; и вышло так, что говорила все время я, а он только слушал. В молодости он учился в Сорбонне и поинтересовался, сильно ли изменился Париж после войны.
– Почему ты держала все это в такой тайне? – спросила Анна. – Ведь он не женат.
Дженифер счастливо улыбнулась.
– Больше это не тайна.
На прошлой неделе исполнилось два года со дня смерти его жены. Он считал, что объявлять обо всем раньше этого срока не вполне прилично.
– Да, верно. Они были очень преданы друг другу.
– Только внешне. Это был один из тех браков для приличия, когда сохраняется только видимость супружеских отношений. Такой же, как был бы у тебя, если бы ты всю жизнь прожила в Лоренсвилле. Они оба были из богатых чванливых семей. Тогда он думал, что любит ее. Но она относилась к фригидному типу женщин и ненавидела секс.
Хотя для меня это в нем не главное, – быстро добавила она. – Он встречался со мной два месяца и даже ни разу не попытался. Мы уезжали и встречались с ним в городах подальше отсюда
– в Канзас-Сити, в Чикаго… Я была в черном парике. Потом он приехал на неделю в Калифорнию, и там у нас было все! Анна, он изумительный. Такой нежный. Он любит меня, но именно меня саму! Он был поражен, когда увидел мою обнаженную грудь – оказывается, он все это время считал, что я ношу лифчик с армированием: он ведь не видел ни одного моего французского фильма.
Анна, это первый мужчина в моей жизни, который полюбил именно меня, а не мое тело. И он был так робок: сначала даже боялся прикоснуться к моей груди. Но я научила его, и теперь – ой, здорово!
– Он открыл для себя мир секса, – улыбнулась Анна.
– «Открыл»? Он ведет себя так, словно сам изобрел его. Но, понимаешь, я не возражаю против этого, потому что с самого начала его влекло ко мне без всякого секса.
