– Но безумной любви ко мне ты не испытываешь. Она улыбнулась.
– Такая любовь бывает лишь в юности, когда она первая в жизни.
– Все еще страдаешь по тому писаке?
– Я не видела Лайона много лет. Последний раз я слышала, будто он пишет какие-то киносценарии в Лондоне.
– Почему же ты тогда не полюбишь меня? Она взяла его за руку.
– Мне очень хорошо с тобой, Кевин. Хорошо в постели, хорошо работать вместе. Вероятно, это и есть любовь.
– Если бы я предложил тебе выйти за меня замуж, ты стала бы любить меня сильнее?
Она ответила, тщательно подбирая слова:
– В самом начале это имело огромное значение.
Мне не нравилось, что для всех окружающих я чья-то девушка. Но сейчас ущерб уже нанесен… – Она говорила, не испытывая никаких чувств – столько раз они уже совершали эту словесную процедуру.
– Какой «ущерб»? Ты – знаменитость. Повсюду известна как «Девушка Гиллиана».
– И кроме того, как «Девушка Гилмора». Но сейчас это не имеет значения. Я хотела ребенка… и сейчас хочу…
– Анна. – Он встал с кровати и начал ходить по комнате взад-вперед.
– Тебе тридцать один год. Это поздно для ребенка.
– Я знаю женщин, у которых первый ребенок появлялся в сорок.
– Но мне-то ведь пятьдесят семь. У меня взрослый сын и замужняя дочь… и еще двухлетний внук. Как это будет выглядеть со стороны, если я женюсь на тебе, а мой сын будет младше внука?
– Многие мужчины женятся поздно или заводят новую семью.
– Я двадцать пять лет был женат на Эвелин – да почиет она в мире – и хлебнул всего этого: летние лагеря, няньки, скобы для исправления зубов, корь.
Мне не хватит ни терпения, ни сил, чтобы опять пройти через все это. Сейчас, когда у меня появилось свободы и денег хоть немного больше, чем я когда-либо смогу потратить, мне нужна легкая, ничем не обремененная жизнь и женщина, которая всегда может поехать со мной куда угодно, чтобы хорошенько развлечься. В моем браке никаких развлечений не было. Я только начинал свой бизнес, а Эвелин растила детей. Мы никуда не ездили, разве, что изредка на выходные в Атлантик-Сити [50], да и там она места себе не находила из-за того, что на служанку нельзя положиться или что кто-то из детей может заболеть.
А потом, когда я добился финансового успеха, а дети выросли, стало уже слишком поздно – она заболела. Для меня это длилось пять лет – пять долгих лет я вынужден был смотреть на то, как она умирала. Потом встретил тебя – ровно через год после ее смерти – и сразу понял, что ты создана для меня.
Анна через силу улыбнулась.
