Другой такой уже не будет. А теперь – убирайся. Мне нужно обзванивать бюро по найму. Кто знает может, и отыщется вторая Анна Уэллс.
– А не хочешь, чтобы я еще поработала, пока ты не найдешь кого-нибудь? Я могла бы ввести ее в курс дела.
– Нет, сматывайся. Дженифер тоже скоро уезжает. Живите на полную катушку, девочки. Кстати, Дженифер, за вычетом налогов твои алименты, составляют семьсот долларов в неделю. Зная тебя, я буду высчитывать налоги сразу же. Это твое соглашение о киносъемках во Франции все осложнит.
Хочешь, чтобы я пересылал тебе чеки туда?
– Нет, оставляй мои деньги здесь. Вложи их во что-нибудь. Сделай меня такой же богатой, как Анну. Генри рассмеялся.
– Передо мной сидят прямо-таки две рокфеллерши. И кто только сказал, что этот мир принадлежит муж чинам.
– Я пробиваю в нем свою дорогу с огромным трудом, – посуровела Дженифер.
– Ну ясное дело. Целых пять месяцев пришлось, не жалея сил, вкалывать в бассейне.
Лицо Дженифер озарила одна из ее ослепительных улыбок.
– Да, в Калифорнии у меня были одни игры и развлечения.
"
"– Знаете, кем я хотел бы стать в своей следующей жизни? Красивой бабенкой, – стоял на своем Генри. – А сейчас перед тобой Париж. Ты станешь французской Ланой Тэрнер. Но, сделай одолжение, не транжирь все свои деньги. Ты должна мне две тысячи. Вычту из твоих алиментов. И бога ради, не проси меня пересылать их тебе во Францию. Дай мне возможность отложить их для тебя же самой. Клиенты, вроде вас обеих, мне вот как нужны!
– Да, кстати, – ангельским голоском пропела Дженифер.
– Одолжи мне еще тысячу. Генри…
– Опомнись, Дженифер…
– Мне нужно приодеться. В конце концов, в Париж я должна явиться во всеоружии и произвести там фурор.
февраль 1948
Анна влетела в «21» и подбежала к Генри, сидящему за своим обычным столиком в самом начале зала.
– Извини, что опоздала, но Лил Коул выжимает из меня все соки. – Она села.
От Генри не укрылось, что все мужчины в зале оборачиваются ей вслед. В результате трехнедельных усилий ведущих косметологов Кевина Гилмора внешность Анны изменилась, хоть и неуловимо, но все же так, что приковывала к себе всеобщее внимание.
Они не изменили красоту Анны, дарованную ей природой, но каким-то непостижимым образом так оттенили и подчеркнули ее, что она еще более бросалась в глаза. Раньше эта красота открывалась окружающим постепенно. Теперь же ее замечали моментально. Глаза были подведены, на веки наложены тени, а волосы взбиты и напоминали львиную гриву.
