– Мириам остается. И ты – тоже. – Он задрал на ней ночную рубашку, жадно ища ртом ее груди. Она попыталась оттолкнуть его от себя. – Нет, я хочу их. Скоро в них появится молочко. Мммм… ты тогда дашь их мне пососать?
Она затряслась в беззвучных рыданиях. Тони поднял на нее глаза.
– Ну хватит, хватит, давай иди ко мне. Чего ты плачешь?
Она разрыдалась еще сильнее.
– Только не говори мне, будто ты расстроена из-за того, что я иногда потягивал Бетси.
Она соскочила с кровати. Боже! Что же это за человек! Он сел в кровати и включил свет, растерянно глядя на нее.
– Я же не люблю Бетси…
Дженифер опустилась в кресло, обхватив плечи, пряча свою наготу и вся дрожа.
– Зачем же тогда ты делал это? – прорыдала она. Он пожал плечами.
– Должно быть потому, что она была рядом.
– Но я ведь тоже всегда рядом.
– Не мог же я мчаться с репетиции на перерыв к тебе. А она всегда была под рукой… Но, слушай, это ровным счетом ничего не значит. Обещаю тебе, что больше у меня этого с Бетси не будет.
Черт возьми, скажу Мириам, чтобы уволила ее завтра же – ну как? Ладно, хватит, ложись в постель.
– Дело не только в Бетси. Тони, дело в тебе… я не понимаю тебя. О чем ты вообще думаешь, чем живешь, что чувствуешь?
– Хочу тебя прямо сейчас – вот что я чувствую. Ну давай, дорогая…
Не зная, что еще ей остается делать, она легла в постель и даже позволила ему овладеть собой. Утолив свою страсть, он повернулся на бок и мгновенно погрузился в глубокий сон. Дженифер встала и приняла три красных капсулы.
Но заснуть ей удалось, лишь когда начало светать.
На следующее утро, после того как Мириам и Тони уехали на репетицию, Дженифер заказала телефонный разговор с Генри и рассказала ему все.
– Похоже, тебе надо бежать оттуда, – сказал Генри, выслушав ее сбивчивый рассказ. – Она так или иначе заставит тебя избавиться от ребенка. Хотя бы даже тем, что создаст невыносимую обстановку.
– Что же мне делать?
– Тут надо пораскинуть мозгами. Как ты относишься к этому субчику?
– Теперь уж и не знаю.
Иногда мне жаль его, потому что Мириам совсем запудрила ему мозги. Иногда же, как вчера ночью, испытываю одно отвращение. Но в Тони есть что-то привлекательное. Человек он неплохой, в том-то л дело. В нем нет ничего дурного, просто он так и не стал взрослым. Это вина Мириам. Она внушила ему, что все вокруг создано только для него, что он может делать все, что ему вздумается, пока продолжает петь.
