Разве в Нью-Йорке Сакса волнует, воздаст покупатель должное его творению или нет? Здесь же все символизирует собой определенный статус. Нили сейчас сидит на диете – ну разве не смехота?
– Почему на диете? Она что, поправилась?
– Да нет. Весит сто восемнадцать фунтов [43]. И всегда столько весила. Для ее роста – пять футов пять дюймов [44] – вес прекрасный. Но этот Касабланка – он хочет, чтобы она сбросила еще пятнадцать фунтов [45]. Говорит, что лицо у нее станет интереснее и одежда будет смотреться лучше. Она принимает маленькие зеленые пилюли… маковой росинки в рот не берет.
Неожиданно приехала Нили, как всегда, еле переводя дыхание. При виде Дженифер она пришла в восторг.
– Ты слышала, – воскликнула она. – Меня одевает Тэд Касабланка! О Дженифер, он божественен! Я хочу стать красивой – для разнообразия. Он моделирует для меня действительно очаровательную одежду – по-настоящему выдержанную в одном стиле. Ух ты! Стоит мне только вспомнить то ужасное красное платье из тафты!.. Тэд говорит, что я должна выглядеть по-мальчишески, как озорная девчонка.
Но – шикарно. В конце концов, мне сейчас восемнадцать – уже пора.
– Я слышала, ты сидишь на диете.
– Ага. Мэл достает мне снятое молоко. Хочешь чего-нибудь, Джен?
– Кока-колу.
– У нас только газировка. Не держу дома ничего, что полнит. Мэл, сделай Джен лимонада. – Проводив его взглядом, Нили опять повернулась к Дженифер, в ее широко раскрытых детских глазах появилась серьезная озабоченность.
– Ах, Джен, прямо не знаю, что и делать. Он так переменился – просто не вписывается во всю эту жизнь.
За что ни возьмется, все испортит.
– Ну, я бы не сказала. Он создал тебе такую рекламу. Его статья в «Мире кино» просто великолепна. Нили покачала головой.
– Все это сделали на студии. А ему просто велели опубликовать ее под своим именем. Он постоянно мешается под ногами. Они вообще не хотят, чтобы он тут сшивался – говорят, что я стесняюсь в его присутствии. А Тэд Касабланка говорит, что он – посмешище всего города.
– Я не стала бы относиться серьезно к его словам.
Ты ведь знаешь, какие стервозы эти голубые.
– «Голубые»! – сверкнула глазами Нили. – Не смей его так называть! Он… он великолепен, и точка! Ему всего тридцать лет, а он уже сделал себе три миллиона долларов. И он не голубой!
– Правда?
– Правда. Что, ты думаешь, я делала сегодня? Примеряла костюмы? Это я Мэлу так сказала. Мы, Тэд и я, занимались этим самым… в разных позах. Прямо в его великолепной студии с кондиционированным воздухом.
