– Но Мириам…
– Я сообщу Мириам, – сказала она. – Мы позвоним ей сразу же после бракосочетания. Я сама скажу ей, пускай орет на меня. Ты будешь в моих руках. Я вся целиком буду принадлежать тебе… навсегда. – Она опять потерлась о него. – Потрогай же меня здесь. Тони, – все это будет принадлежать тебе. Ты сможешь делать со мной все, что пожелаешь, Тони. Все… даже то, чего я тебе никогда не позволяла. – Она отстранилась и стояла, ритмично покачивая бедрами. – И буду делать все, о чем ты меня просил… после того как мы поженимся.
– Сейчас, – взмолился он. – Пожалуйста, сейчас… а потом поедем в Элктон.
– Нет. После Элктона.
– Я не выдержу, не смогу столько ждать!
Она подошла ближе.
– Прекрасно сможешь. Потому что сегодня же, после того как мы поженимся, – пальцами она ласкала его тело, покусывая его за ухо, – мы классно потрахаемся.
Он провел языком по пересохшим губам.
– Ладно, ты победила. Только, ради бога, поедем туда прямо сейчас.
Она обвила его руками.
– Ты не пожалеешь об этом… я доведу тебя до безумия.
В дверь резко постучали. Дженифер вырвалась из его объятий.
– Я никого не жду. Тони, говорил ты кому-нибудь, что будешь здесь?
Он затряс головой. Она надела халат. Перед ней стоял посыльный отеля с телеграммой в руке.
– Это Анне. Ей надо позвонить Лайону. Вдруг дело важное.
Дженифер села на кровать и набрала номер. Тони последовал за ней в спальню. О черт, как глупо все обернулось! Дженифер встала, запахивая халат. Где же Анна? Почему они не отвечают?
– Алло, – ответил голос Лайона.
Да, Анна у него. Тони возился с ее халатом. Она оттолкнула его:
– Алло, Анна? Тебе сейчас пришла телеграмма. Конечно, одну минуту. – Она разорвала конверт. Тони мягко, но настойчиво толкнул ее на кровать. Держа в руках телеграмму и трубку, Дженифер молча пыталась отпихнуть его. Она зажала трубку рукой.
– Нет, Тони! Не сейчас. Нет! – Он уже забрался на нее. Она посмотрела на провод. Тони нашел ртом ее грудь. О боже…
– Анна… да, я здесь… Анна… Господи! Твоя мать умерла! – Она ощутила, как Тони грубо входит в нее и, словно насильник, яростно овладевает ею.
Стиснув зубы, она старалась говорить ровным голосом.
– Да, Анна. Больше в телеграмме ничего. Приношу тебе свои соболезнования.
– Она положила трубку. Он уже обессиленно привалился к ней, тяжело дыша от полученного наконец удовлетворения.
– Тони, это нечестно. Ты воспользовался моей временной слабостью.
Он лениво улыбнулся.
– Детка, эти слабости у тебя от рождения – целых две.
