Вдохнул… От ее пряного, уже ставшего знакомым аромата сносило крышу. Предвкушение текло по венам, плавило изнутри. Ну, кто бы мог подумать…
– Эй! Ну, вы где застряли?! Ребят, мы вас ждем! – раздался возмущенный голос от двери.
– М-мы у-уже и-идем.
– Ну-ну! – хмыкнула Сандалова, демонстративно оставляя дверь открытой. Сучка!
Мариам вздохнула.
– Нам и впрямь нужно идти.
– Или нет, – оживился Кравец. - Давай уедем. Прямо сейчас. Ты же на колесах?
– Д-да, – кивнула Мариам болванчиком и тут же, противореча себе, покачала головой из стороны в сторону.
– Так да или нет? – насмешливо переспросил Женя, соскальзывая пальцем на ее губы. Ох, что она ими вытворяла! Он хотел еще… Теперь, когда знал, что никого у нее нет. Никого, кроме него, конечно.
– Да, я на колесах. Нет – мы не можем уйти.
– Почему?
– Потому что все поймут, куда мы делись!
– А тебе не все равно? Ну же! Решайся… Ты не пожалеешь. – Женя соскользнул с шеи Мариам на плечо, прошелся, будто вскользь, по груди, задевая вершинку. Превращая ее уверенное «нет», в несмелое «да».
Глава 11
Ну, а вы как думали? Конечно, Мариам не смогла ему отказать. Действуя, как под гипнозом, она послушно достала курточку из шкафа.
– Я ребят предупрежу, – заметил Кравец, скользя по ней жадным взглядом. Господи, сколько часов, сколько лет своей жизни она провела, мечтая об этом? Вечность… Целую вечность. Не меньше.
– А я прогрею мотор. И… и отдам последние распоряжения персоналу.
Пусть не думает, что она – пустое место! Пусть знает, что ее мечты, ее, Мариам Омоян, мечты, по крайней мере, те, что не были связаны с ним, сбылись.
Она больше не та неуклюжая жируха, до которой никому нет дела. От нее зависит хоть и маленький, но коллектив. У нее есть любимое дело, сын, друзья, личная жизнь… И шикарный оттюнингованный фасад. Проходя мимо зеркала у гардероба, Мариам не забыла задержать взгляд на собственном отражении. У нее все хорошо, и точка. Мариам уверенно кивнула и направилась через парковку к машине. Под ногами скрипел снежок, и прохладный ветер, раздувая так и не застегнутые полы курточки, холодил ее разгоряченную кожу.
Мариам скользнула на остывшее сиденье, сжала в руках ледяной руль. И поймав свой полубезумный взгляд в зеркале заднего вида, настойчиво повторила:
– У меня все хорошо.
«Ага. Как же. Да он же тебя за шлюху принял! Сама подумай», – пробасил в голове Гурген.
И в кои веки Мариам не стала затыкать его мерзкий голос. Потому что он был прав, и спорить с этим было глупо.