— Ты хочешь сказать, что Равьела перестроилась согласно новым обстоятельствам, и забыла, что дочь этого понять не сможет?"
"— Понять-то может и сможет, а вот принять не факт. Она решит, и в целом будем права, что мать отдалилась. Потому что Равьела — высокая леди, а сама Марина — еще девочка с Земли. Она привыкла не сдерживать ни свои мысли, ни эмоции. Она выражает их бурно, открыто и от мамы будет ждать того же… Потому что в низшем мире леди Равьела не имела масок.
Леди Рудана уткнулась мужу в плечо.
— Скажи, она хоть обняла ее?
— Обняла, не сразу… — вынуждено признал Арван.
— И наверняка, не сумела сдержать разочарования?
— Не сумела.
— Она ведь тоже еще молода. Сто восемь лет, что это для нас? Начало пути. А уже столько горя и утрат, ударов судьбы. Ей просто нужно было помочь. Я верю, что та, кто воспитала Марину такой доброй и отзывчивой девочкой, не может быть глупой. Она просто запуталась, сильно устала и немного забылась. И обязательно все исправит.
Им хватит этого дня, чтобы друг до друга достучаться. А также дать дочери то, что ей сейчас так необходимо.
Ректор молча поцеловал жену в макушку, желая немного успокоить.
— Марина, она гордая. Не каждому откроется, не с каждым болью поделится. Она же плакать к ней отправилась. Потому что ей нужно побыть слабой, почувствовать себя маленькой, чтобы с новыми силами включиться в борьбу. Они так с Лейном похожи…
— Все обязательно наладится, душа моя.
— Наладится, — согласилась с ним жена и мягко отстранилась от мужа. — Ешь, пожалуйста, а то вновь все остынет.
— Сюрприз? — переспросила я.
— Да, — радостно повторила мама. — Чудеснейший бал в твою честь, детка. Ты у меня теперь такая взрослая…
И пока я не опомнилась, мама ухватила меня за руку и потащила по залу.
— Погляди, разве не волшебно?
Меня вели по паркету и щебетали таким восторженным, предвкушающим веселье, голосом, что я на мгновение потеряла все ориентиры.
Голова в прямом смысле шла кругом.
Цветочный аромат, кажется, заполнил собой все. Проникал в меня, выворачивал внутренности, душил… Меня затошнило. Еще и мельтешение людей, снующих рядом, не добавляли комфорта…
Кто-то опускал голову, кто-то из-под тишка посматривал на меня…
И мамин голос, как штопор, вкручивающийся в мозг. Не родной и близкий, чужой и противный.
— А здесь будет фонтан, — продолжила свою восторженную речь мама.
