— такой маленький, и это стучащее сердечно, и такая тяга жить. Ещё совершенно не сформировавшийся, но уже живой, способный чувствовать. Как его можно было убить, как можно было даже думать об этом.
— О, боги, маленькая, только не плачь. — но было поздно, слезки тонкой струйкой стекали по раскрасневшимся щекам. Подошедший официант, отвлёк мою плаксу, и шмыгнув носом, она с жадностью переключила своё внимание на принесённые блюда.
— Не знаю почему, но по вечерам, я ужасно голодная, всегда. — мгновение с которым Лиса переключалась, поражало меня.
Воспользовавшейся ситуацией, решил замять тему, как видимо до родов.
— Я тебя понял, Лисичка, если бы смогла, нашла. — она удовлетворительно кивнула. — Я очень ценю это.
Поев моя маленькая женщина-девочка, трещала, как сорока. Сравнивала свои беременности, делилась планами на предстоящие роды и декрет, даже про детский сад, недалеко от дома, в который собиралась отправить ребёнка, рассказала. Там принимали с двух лет, у неё ещё год и к трем годам можно выходить на работу.
Слушая Алису, понимал, что никак не вписываюсь в её уже распланированную жизнь. Она приняла нелёгкое решение родить без отца, от незнакомого по сути мужчины и пока неплохо справлялась. Тут девушка резко замолчала, дожёвывая последний кусочек. Вновь отпила воды.
— Мне нужно… Нам. Нам нужно заново продумать это, роды, совместная опека… у тебя же наверняка есть родные. Я ведь теперь не одна, так. Если конечно ты захочешь остаться в нашей жизни, Дим.
— Я хочу Алиса, я очень этого хочу.
— мы смотрим в глаза друг другу, ища в их глубине правдивость сказанных слов и принятых решений. Осмысляем и принимаем новые реалии нашей дальнейшей жизни. Как прежде больше никогда не будет, и как бы не сложились наши судьбы, теперь мы связанны навеки, именно сейчас я почувствовал это особенно остро.
Невесомый поцелуй, бархатистый шёпот на ушко, волшебный аромат, доносящийся с кухни, чудесное утро.
— Ты мне понял, — нет, я ничегошеньки не понял, я даже не проснулся. — Ключи в ключнице, в прихожей.
Женька придет со школы, после обеда. Я вернусь не раньше половины седьмого. Завтрак на столе. Блинчики.
Блинчики это хорошо, это просто здорово. Ещё одни поцелуй, не менее приято. Так стоп, какие ещё половина седьмого, откуда вернусь. Распахиваю глаза, наблюдая картину маслом, моя женщина, одета, расфуфырена и походу куда-то собралась без меня. Хватаю её, и под задорный визг, заваливаю на кровать, нависая сверху.
— Не понял, ты куда собралась.
