– Но шуточки затянулись. Работать на тень без имени я не буду. Прости, Василий, но я не играю в дурацкие игры, мне их в жизни хватает, а тебе, по-моему, пора обратиться к хорошему психоаналитику.
Я поднялась и, бросив на друга уничижительный взгляд, направилась к выходу. Идиоты! Взрослые состоявшиеся мужчины, а такие идиоты! Тень, мрак, рок и кровь! Я еще помнила, как с баскского переводится «одол». Жаль мне Васькиного сына, кем он вырастет с такими чокнутыми родителями? Летучей мышью? Мне давно следовало поговорить с другом и его женой.
Их увлечение всей этой фантастической чертовщиной не могло закончиться нормально.
– Анна!
Я сделала вид, что не слышу. Заберу Феню — и на выход. Я слишком прагматичная и рациональная девушка, чтобы притворяться, будто распиваю кофе в компании темного властелина! В конце концов, это не телешоу, а я не клоун. У, как я зла! Лучше бы порядок в столе навела!
– Анна, вернись!
– Пожалуйста, госпожа Анна, выслушайте нас, – ударило в спину вкрадчиво.
Голос словно затягивал в кокон, рассыпался по коже нежными прикосновениями, заставляя вернуться, чтобы испытать еще больше щекочущего удовольствия.
Но я привычно тряхнула косой, представила вокруг себя каменную стену и, подхватив куртку, повернулась к Фене. Девушка все так же пялилась в окно напротив и по-дурацки улыбалась.
– Эй, красавица?
Я протянула руку, чтобы похлопать ее по щеке, и в тот же миг взвизгнула, взлетая над полом. Меня самым наглым образом подхватили на плечо и отнесли обратно за столик великовозрастных придурков! Здоровяк Роман усадил к себе на колени и довольно резко заявил:
– Я очень голоден, крошка.
Не порти мне аппетит. Прошу. Выслушай, а потом или подпишешь бумаги, или я лично провожу тебя, куда скажешь. Хочешь, поклянусь, что тебя не обидят и лгать не будут?
– Клянись!
Спорить и дергаться не стала, на нас и так обращали внимание, бариста Наташа даже вопросительно приподняла бровь, но я слегка качнула головой, мол, нет проблем. Сидела, немного обескураженная поведением Романа, напряженная, прижатая к каменной груди мужчины, и рассуждала, что именно я сейчас ощущаю? Не злость, это точно.
Злиться на здоровяка у меня больше не получалось, хотя его надменная снисходительная рожа с квадратным подбородком и растрепанной косицей не вызывала в душе трепет и симпатию. А еще у него были глаза глубокого серого цвета и небольшой шрам над левой скулой. Между недовольно нахмуренными бровями собрались вертикальные морщинки, придавая лицу вид суровый и мужественный.
